Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов

И на этот раз фон Браухвицу пришлось отвечать. Но, он уже взял себя в руки и нашел, что сказать:

— Дело в том, герр генерал, что операция «Ручьи» разрабатывалась в штабе 5-й танковой дивизии. Доступ к документам имел ограниченный круг лиц. И тем не менее Ловец обошел ловушку стороной, словно знал, что его там ждут. Это не может быть простым совпадением.

Модель переглянулся с Хейнрици. В глазах у обоих читалась тревога.

— Вы хотите сказать, — медленно произнес Модель, — что у нас возможна утечка информации? Что русские имеют агентов в наших штабах?

— Я не утверждаю этого категорически, герр генерал, — осторожно ответил фон Браухвиц. — Но исключать такую возможность нельзя.

Глава 10

Ловец и его отряд продолжали движение. Они шли сквозь лес на лыжах всю ночь, а перед самым рассветом наконец-то сделали привал. Место выбрали глухое — ложбинка между холмами, густо заросшая молодым ельником. Со стороны не видно, ветками от ветра укрыто, а если выставить секреты на склонах — и вовсе незаметно.

Костров на открытом месте не жгли — рискованно. Погреться решили дедовским способом: натоптали снег, устлали лапником, сверху сделали из лапника подобия крыш, забросав снегом. Получились снежные «яранги». Там, внутри, достаточно было запалить маленький костерок, чтобы быстро стало тепло. При этом, огня снаружи видно не было. Дым же выходил наверх, рассеиваясь сквозь еловые ветки. А слабых дымовых «хвостов» не увидеть в предрассветных сумерках. Бойцы на привале внутри шалашей разогревали на костерках и принимали пищу, приготовленную из концентратов, кто-то дремал, кто-то грыз трофейные немецкие галеты, кто-то тихонько переговаривался с соседями.

Внутри своего шалаша Ловец сидел чуть в стороне, прислонившись спиной к стволу разлапистой елки, он делал вид, что дремлет. Но, он не спал, а слушал разговоры бойцов. Командиру всегда полезно знать настроения личного состава. А на привале, когда люди расслаблены, то и говорят друг с другом откровенно. Рядом, снаружи, привычно настороженный, нес свою службу Смирнов — сержант госбезопасности даже на привале не расслаблялся, проверял посты. Ветров в соседней «яранге» возился с рацией, прослушивая частоты. Ковалев с разведчиками тоже был при деле, ушел в дозор проверять окрестности перед дальнейшим выдвижением по маршруту.

А десантники, которых Ловец забрал с собой из Поречной, а потом оставил рядом в Угре, не передав под командование майору Васильеву, разговорились. В импровизированном шалаше под елкой их было четверо — трое рядовых и один сержант, все из 9-й воздушно-десантной бригады. Попали к Ловцу кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже, но все уже прошли суровую школу ледовых походов и боев в тылу врага. Сидели они чуть поодаль от командира, грелись у костерка, и вспоминали, как готовились к заброске.

— А помнишь, Кузьмич, как нас на полигоне в Кубинке гоняли перед отправкой сюда? — спросил молодой парень с трехдневной щетиной по фамилии Сидоров, у сержанта, который был постарше и носил усы щеточкой.

Кузьмич усмехнулся:

— Как не помнить, Саша? Еще как гоняли! С утра до ночи. Лыжи, стрельба, подрывное дело… А политрук наш, Мочалин, постоянно твердил: «Вы, орлы, на особом счету! Вас Ставка для главного дела бережет. В Берлин забросим, Гитлеру усы оторвете — и войне конец!»

— Ну да, — хмыкнул третий десантник, плотный, коренастый, с ручным пулеметом конструкции Дегтярева и запасными дисками в сумке через плечо. — Шутить политрук наш любил. Ишь ты, в Берлин… А забросили в стылый лес под Вязьмой, в тыл к немцам, где снега по пояс. И если бы хоть высадили нормально, всей бригадой, а то кого куда… Я вообще приземлился в сугроб, головой вниз, думал — шею сломал. Хорошо, что снег свежий и глубокий был. Это меня и спасло! Только шея до сих пор побаливает. А политрук сразу погиб. У него парашют не раскрылся…

— А наш взводный, лейтенант Иван Громов, — вступил четвертый, самый молодой из десантников, охраняющих командира в его шалаше, с почти детским лицом и огромными варежками на руках, — он нам перед вылетом говорил: «Берите, ребята, патронов побольше. А продуктов можно взять и поменьше. Там партизаны накормят. Или же мы сами у немцев еду отберем». Я тогда и послушался его.

— И много патронов набрал, Василий? — спросил Кузьмич, глядя на парня с отеческой усмешкой.

— Да я… патронов побольше взял, — парень замялся, — а вот сухпай почти весь выложил. Потом в лесу голодным ходил. Блуждал по морозу трое суток до того, как наш патруль из Поречной встретил. Думал, что с голодухи помру… А лейтенант Громов приземлился неудачно, на ветки напоролся животом, да так и умер на дереве. В ледышки его кишки превратились, гирляндами висели на елке, когда его нашли…

Кузьмич хмыкнул, спросил:

— Ты откуда сам-то?

— С Урала. Деревня у нас маленькая. Отец плотником работал, мать — в колхозе дояркой. А я в ФЗУ учился на токаря и на заводе работать начал. Потом война — и в десант забрали. Сказали здоровый и грамотный, да еще и комсомолец, значит, в десант пойдешь. А я и не против был. Наоборот, даже обрадовался. Всегда любил на самолеты смотреть. А тут прыгать с парашютом учили, готовили немцев бить…

— Бить еще будем, — серьезно сказал пулеметчик, которого звали Димой. — Тут набьешься. Вон, у Ловца нашего каждый бой — для немцев смертельный. А трофеев всегда полно. И никто трофеи не отбирает. Так и воевать приятно, когда знаешь, что трофеи себе брать можно. Вот у меня трофейный пистолет «Люгер», например, есть.

И Дмитрий похвастался немецким пистолетом, расстегнув кобуру.

— А ты давно в этом отряде? — спросил Сидоров, с любопытством глядя на Ловца, который сидел в отдалении, по-прежнему делая вид, что задремал.

— Я в Поречную пришел еще с отделением сержанта Гурова, — ответил Дмитрий. — Тогда еще совсем маленький отряд был у Ловца. Это потом уже все собираться начали в Поречной…

— Повезло нам всем, — кивнул Кузьмич. — У такого командира служить — большая честь. Он хоть и капитан, а воюет так, что генералам впору у него поучиться. Вон, Угру мы с ходу взяли как лихо…

Василий посмотрел на Ловца, и в его взгляде появилось что-то похожее на восхищение.

— А правда, что у него прицел на «Светке» волшебный? — вдруг