Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов

Кузьмич резко повернулся к нему, спросив:

— Ты это где слышал?

— Да так… — замялся Вася. — Болтают ребята… Говорят, он через этот прицел немцев даже сквозь избы видит. Потому всегда знает, где какая ловушка…

— Ты языком не трепли, — строго сказал Кузьмич. — Не твоего ума дело, что за прицел такой. Особый, понятное дело. И очень секретный. Нам знать не положено, что да как с ним. Есть у командира такая штука, что немецкие ловушки в темноте видит. И ладно. Значит, и мы вместе с ним целее будем. А болтать об этом не надо. Наше дело — приказы выполнять. Понял?

— Понял, — виновато опустил голову Василий.

В этот момент в «ярангу» под елью неожиданно и почти бесшумно заскочил Ковалев, командир разведчиков. Он присел рядом с Ловцом, что-то зашептал ему на ухо. Ловец кивнул, что-то ответил шепотом. И Ковалев снова удалился, а командир повернулся к десантникам.

— Как отдыхаете, орлы? — спросил он.

Десантники встрепенулись было, хотели отдать честь, но Ловец махнул рукой:

— Вольно, сидите и отдыхайте дальше. Есть у нас на отдых еще немного времени. Как настроение?

— Настроение боевое, товарищ капитан, — ответил за всех десантников, собравшихся в шалаше, Кузьмич, как самый старший и по возрасту, и по званию. — Отдыхаем потихоньку. Вон, молодежь про подготовку вспоминает.

— Про подготовку? — Ловец усмехнулся, присаживаясь на корточки рядом, ближе к огню маленького костерка. — Это интересно. Рассказывайте, я послушаю. Может, и сам чего узнаю, как вас там подготавливали.

Но все почему-то засмущались. Лишь Сидоров, осмелев, сказал:

— Да ничего особенного. Стреляли, на лыжах бегали, полосу препятствий форсировали, рукопашный бой осваивали под присмотром инструктора, да парашюты складывали и раскладывали…

Тут с глупым вопросом неожиданно встрял Василий:

— Товарищ капитан, а правда, что вы в немецкие ловушки никогда не попадаетесь?

— Во всяком случае, не попадался пока, — спокойно ответил Ловец. — И вам не советую. Немцы — они хитрые твари, но предсказуемые. Любят шаблоны, любят порядок. А мы — лесные призраки. Нас для немцев нет, пока мы не ударим по ним. А ударили — сразу исчезли. И опять нас для них нету. Главное, действовать слаженно, словно оркестр, где музыканты не имеют права фальшивить. Понял, боец?

— Понял, — выдохнул Вася.

А Ловец сказал:

— Вот и хорошо. Отдыхайте дальше. Через сорок минут выступаем. До позиций 33-й армии еще километров тридцать. А там тоже десантников наших много собралось. Может, земляков своих встретите.

Ловец поднялся и выбрался наружу из шалаша, где его ждал Ковалев с новостями о маршруте.

Пулеметчик проводил его взглядом и тихо сказал:

— А ведь правду говорят — особенный он. Не как все. Не зря же его еще и «музыкантом» называют.

— Он словно дирижер, а мы — его оркестранты, — согласился Кузьмич. — Потому и живы. И мы с ним будем живы и дальше, если слушаться его всегда сумеем четко. А теперь — спать, бойцы. Через полчаса подъем и сборы в дорогу.

Выйдя на воздух, попаданец смотрел на небо, светлеющее на востоке. В импровизированных шалашах сопели усталые десантники, где-то вдалеке перекликались вороны. Над лесом постепенно занимался хмурый рассвет первого весеннего дня. Война продолжалась, но здесь на привале посреди глухой тишины леса среди своих «оркестрантов», она казалась бывшему «музыканту» даже не такой страшной, как там, под Бахмутом…

После привала отряд Ловца пошел дальше, но вскоре, как назло, распогодилось. Облака разошлись. Небо сделалось ясным. Даже солнышко стало немного пригревать. Начиналась оттепель. Снег на открытых местах подтаял, сделался тяжелым, липким. Лыжи шли хуже, приходилось напрягаться сильнее. А главное — исчезла спасительная облачность, которая все последние дни укрывала их от вражеской авиации.

Ловец шел в голове дозорной группы, рядом с Ковалевым, который прокладывал лыжню. Сзади, растянувшись цепочкой, двигались остальные: Смирнов с автоматчиками, Ветров с радистами, Панасюк с пулеметчиками, снайперы с винтовками и даже истребители танков с ПТРД. Несмотря на чуть подтаявшую лыжню, после привала все шли бодро, старались не отставать и не растягиваться.

— Товарищ капитан, — Ковалев обернулся, — не нравится мне это. День выдался безоблачный. Как на ладони мы теперь у немецких летунов.

— Знаю, — коротко ответил Ловец. — Но деваться некуда. Надо быстрее выйти к позициям 33-й армии. А там уже где-нибудь спрячемся.

Он покосился наверх. Там светилась между голых веток березовых крон голубизна. Чистая и лазурная, украшенная редкими перистыми облачками в вышине, подсвеченными золотистыми лучами утреннего солнца. «Красивое небо, но опасное, — думал попаданец. — Риски авианалетов резко повышаются. Да еще и лес поредел…»

Не успел он додумать эту мысль, как где-то далеко, с севера, со стороны Вязьмы, донесся нарастающий гул мотора. И вскоре все увидели над собой в ясном небе разведывательный немецкий «костыль».

— Воздух! Под деревья! — крикнул Ловец.

Все сошли с лыжни, прижавшись к древесным стволам, и затаились, вглядываясь в небо. «Костыль» покружил над лесом и улетел. Но было непонятно, заметил ли их немецкий наблюдатель? Вскоре все выяснилось. С той же стороны, откуда прилетал «костыль», показались другие самолеты. В бинокль по характерным очертаниям было понятно, что для штурмовки высланы «Юнкерсы».

— По наши души летят, — проговорил Кузьмич, когда стало ясно, что «лаптежники» развернулись в их сторону.

— В тень! — скомандовал Ловец. — Рассыпаться! Залечь в тенях! Не шевелиться!

Группа рванула под густые ели, которые росли по краю небольшой поляны. Лыжи сбрасывать было некогда. Десантники падали прямо в подтаявший снег, зарывались, маскировались, как могли. Пулеметчики Панасюка, тихо матерясь, затащили свои пулеметы под разлапистые елки.

Самолеты приближались. Гул нарастал, превращаясь в тяжелый, вибрирующий рев. Вот они уже над ближним лесом кружат, разворачиваются. Явно ищут цели…

— Лежать! Не стрелять! Может, пролетят мимо, — Ловец залег возле ствола старой сосны, вжался в снег.

Первый «Юнкерс», казалось, пронесся прямо над ними. Летчик, видимо, все-таки что-то заметил — может, следы лыж на снегу, может, кого-то, кто плохо спрятался. Как бы там ни было, а этот самолет качнул крыльями, и остальные пошли на вираж, возвращаясь.

— Нас заметили! — крикнул Ловец. — Рассредоточиться! Панасюк! Пулеметы на треноги! Быстро! Отгонять огнем!

Панасюк продублировал команду своему пулеметному взводу. И расчеты начали расставлять треноги в тени под елками. Но, они опаздывали. Вражеские самолеты закрутили над лесом свою смертельную карусель и начали