Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов

курсу, если верить данным разведки и немецким картам, захваченным в Угре перед выходом отряда, должна была располагаться батарея 105-мм гаубиц. Немцы били из этих орудий по позициям окруженцев генерала Ефремова.

Смирнов, шедший рядом с Ловцом, покосился на командира:

— Чего притихли, товарищ капитан? Переживаете за свою «приблуду»?

Ловец усмехнулся, поправил на плече избитую осколками «Светку», которую так и не бросил. Убедившись, что все механизмы оружия в порядке, а царапины и мелкие осколки, застрявшие в прикладе, значения не имеют, он установил на винтовку штатный оптический прицел «ПУ». Не ночник с теплаком, конечно, но лучше, чем ничего.

— Есть немного, — кивнул Ловец. — Привык я к тому ночному прицелу, как к костылю. А теперь, выходит, самому идти надо дальше. Без всяких костылей.

— Так вы, товарищ капитан, и без костылей отлично ходить умеете, — резонно заметил Смирнов. — Вон как немцев в Угре раздолбали. Там один какой-то прицел ничего не решал. Даже вот такой секретный ленд-лизовский. А вы грамотно действовали. Очень даже…

— Взяли мы Угру быстро, — согласился Ловец. — Только ценой жизней бойцов она нам далась. А если бы у всех наших снайперов имелись подобные приборы, то и вообще без потерь обойтись можно было. Немцев бы просто перестреляли в ночи с разных сторон, как слепую дичь. А теперь, получается, что мы с немцами опять на равных…

К вечеру погода испортилась окончательно. Налетел густой снегопад с ветром, тот самый, что в народе называют «пурга». Видимость упала до пятидесяти метров. Идти стало труднее, но и безопаснее. Ведь немцы тоже не видели ни черта в снежных сумерках. Именно в этой снежной пелене Ковалев и наткнулся на батарею. Разведчики сразу сообщили об этом открытии по цепи. А их командир лично взялся все доразведать.

Ковалев вернулся к остановившемуся в ожидании отряду через сорок минут скользящей тенью, тяжело дыша от быстрого лыжного хода:

— Товарищ капитан, там немецкие пушки. Стоят метрах в трехстах впереди, на вырубке возле кладбища за сгоревшей деревней Ладное, рядом с развалинами часовни. Четыре гаубицы по 105-мм. Четыре полугусеничных тягача с пулеметами стоят полукругом, прикрыты масксетями. Еще один «ганомаг» стоит отдельно, наверное, командирский. Судя по количеству машин, у них человек пятьдесят. Больше в те машины не влезет. Сидят немцы в шести блиндажах. В карауле снаружи всего четверо. Патрулей не замечено. Охрана дремлет — погода давит на немцев. Они думают, что и русские в такой снегопад не сунутся.

Ловец остановился, прикрыл глаза, прикинул: расчет каждой немецкой гаубицы — шесть солдат. Значит, еще и взвод охраны. В «ганомаг» помещается одно отделение. Так что сведения от Ковалева вполне соответствуют… Похоже на правду. В голове у попаданца мгновенно сложился план напасть сходу, пока погода благоприятствует диверсиям.

Ловец повернулся к Смирнову и Панасюку, чтобы тихо проинструктировать их:

— План простой, как валенок. Панасюк, ты со своими пулеметами заходишь слева от вырубки. Как только мы начнем, держишь под контролем все подходы к немецким пушкам и бронетранспортерам, отрезая от них немцев фланговым огнем, если они туда сунутся. Истребителей танков с ПТРД посадим в засаду. Если бронетранспортеры все-таки попытаются уехать, наши противотанкисты отработают им в борта.

Панасюк кивнул. У него не возникло вопросов. А Ловец продолжал свой инструктаж:

— Смирнов, ты с разведчиками Ковалева и со своей группой без шума ножами снимаешь часовых, режешь линии связи, сшибаешь антенны раций. Потом — гранаты в блиндажи. Я и мои снайперы заходим с другой стороны, рассредоточиваемся по периметру и прикрываем вас точными выстрелами, кладем немцев, выбегающих наружу из блиндажей. Задача: орудия не повредить! Они нам нужны целыми. И снаряды к ним. Пару немцев взять живьем. «Языки» нам понадобятся. Надо будет узнать, где у них снарядный склад.

— Понял, — коротко ответил Смирнов, проверяя автомат.

Ловец обвел взглядом бойцов. Лица у всех были сосредоточенные, усталые, но глаза горели азартом. Хорошие ребята. Жалко каждого. Это уже его собственная команда, оркестр, где каждый играет свою партию. Терять их попаданец не хотел.

— Работаем бесшумно, как призраки, — добавил он шепотом. — Без моей команды огня не открывать. Если кто чихнет раньше времени — придушу.

Снег валил густыми хлопьями, скрывая лыжников. Они двигались очень аккуратно, обтекая вырубку с подветренной стороны. Ловец шел во главе взвода снайперов, и в какой-то момент его вдруг кольнуло острое чувство — знакомое, но подзабытое. То самое, когда приходилось полагаться только на зрение, слух, нюх и интуицию. Обостренное восприятие опасности включилось на уровне рефлексов.

Он замер, поднял руку. Отряд застыл статуями. Сквозь шум ветра Ловец услышал то, чего не слышали другие: покашливание часового. Немец стоял за стволом сосны, привалившись к коре, и курил, пряча огонек в рукаве.

Ловец показал знаками: «Часовой, двое, обход справа». Сам же скользнул вперед, вынимая нож. Финка, подаренная еще Угрюмовым взамен его собственного ножа из будущего, изъятого майором, удобно легла в ладонь.

Часовой не успел даже вскрикнуть. Ловец придержал падающее тело, прижал к стволу, и опустил на снег уже труп. Теплая кровь немца запачкала пальцы, и попаданец снова поймал себя на мысли, что это ощущение — живой крови врага — куда пронзительнее, чем вид противника, падающего под пулями. А здесь он сам, подобно кровожадному вампиру, словно бы забрал чужую жизнь себе, став немного сильнее. Во всяком случае, тихо сняв немецкого часового ножом, попаданец снова почувствовал себя увереннее.

Дальше была боевая работа, привычная ему. Слаженная, жестокая и быстрая. Пулеметы Панасюка молчали, просто страхуя их, когда Смирнов со своей группой ворвался в расположение батареи. Сержант госбезопасности и десантники, отобранные им лично, преодолевшие суровый практический экзамен, устроенный им еще в Поречной, орудовали ножами не хуже самого Ловца. Оставшихся часовых быстро вырезали. А в блиндажи полетели гранаты прямо через трубы печурок.

Взрываясь внутри печек, гранаты расшвыривали не только свои осколки, но и горящие поленья. Спросонья уцелевшие немцы метались внутри в дыму. Хватая свои карабины, они выбегали наружу дезориентированными, натыкаясь на меткие выстрелы снайперов. Командирский блиндаж выглядел настоящим дзотом с амбразурами. Оттуда даже застрочил пулемет. Но, сопротивление уже было бесполезно. Десантники, находясь сбоку в слепой зоне, за какие-то секунды умело закидали пулеметчика гранатами сквозь амбразуру.

Кто-то из немцев все-таки кинулся к «ганомагам» и к орудиям. Не добежали. Пулеметчики Панасюка изрешетили их пулями. Бой длился не больше десяти минут. Когда последние выстрелы стихли, выяснилось, что «языков» оказалось даже больше, чем планировалось.

— Осмотреться! — скомандовал