Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов

class="p1">Ловец вернулся в трофейный блиндаж, прилег на нары, не снимая маскхалата, положив рядом свою винтовку. Ему очень хотелось спать. Но, заснуть сразу не получалось. Голова все еще болела и слегка кружилась после контузии, а мысли, не давая покоя, крутились каруселью вокруг событий прошедшего дня. Вокруг погибших при бомбежке десантников, вокруг разбитого тепловизора, вокруг захваченной батареи и непонятных гражданских из подпола в сожженной деревне.

Попаданец вспомнил свой прежний мир будущего, свою прошлую жизнь в том времени, где были интернет, полезные гаджеты, совсем другие вооружение и техника. Теперь всего этого у него не осталось. А реальность, которая здесь его окружала — это личина покойного капитана НКВД Епифанова, под которой ему предстояло жить дальше в обстоятельствах жестокой военной поры сорок второго года.

Вспоминал он и Полину. Ее добрые и умные глаза, нежные руки. Как она там в Поречной? И что вообще происходит там на базе? Сеансы связи с ними были в определенные часы, как и с Угрюмовым. Но, в последний раз связаться почему-то не получилось. Ветров сказал, что из-за снегопада. Но, так ли это? Не напали ли немцы?

Ловец тревожился не только за Полину, но и за всех бойцов, кто в Поречной остался. Сумеют ли они организовать оборону, если немцы попрут? Ведь после того, как он вывел основные силы в рейд на Угру, на базе оставалось не более роты… Тревожило его и молчание штаба генерала Ефремова, который, вроде бы, должен быть уже предупрежден через штаб генерала Белова о подходе отряда лыжников.

— Ничего, — прошептал Ловец в темноту, сам себя успокаивая. — Прорвемся. Не в первый раз.

Он все-таки заснул тяжелым сном на несколько часов, а перед самым рассветом, когда небо на востоке начало сереть, а мороз достиг градусов тридцати ниже нуля, связист, посланный Ветровым, ворвался в блиндаж.

— Товарищ капитан! Есть связь! Штаб 33-й отвечает!

Ловец вскочил мгновенно, словно и не спал. Они выбежали на мороз и кинулись по ходу сообщения в дальний блиндаж к рации, специально развернутой подальше от орудий и ближе к лесу, чтобы немцы не накрыли разом всю батарею, если станут стрелять по пеленгу.

Ветров протянул расшифрованное сообщение Ловцу: «…Не понял. Повторите координаты. Вы где? У вас батарея? Какая батарея?»

Ловец выругался:

— Вот черт! Они там плохо соображают спросонья? Передай: «Я — Ловец. Нахожусь в районе деревни Ладное, юго-западнее Гридино. Моим отрядом захвачена немецкая батарея 105-мм гаубиц. Четыре орудия. К ним есть снаряды. Могу поддержать огнем ваш прорыв для закрепления на высоте возле Ладного. Жду указаний. Как поняли?»

Ветров напряженно выстукивал свою шифрованную морзянку. После этого в эфире на какое-то время повисла пауза, заполненная треском помех. Потом пришел ответ:

«Это штаб 33-й армии, начальник связи полковник Уваров. Ваше сообщение принял. Докладываю командующему». Через несколько минут снова пришла шифровка: «Высылаем к вам разведку. Не стреляйте по своим! Сигнал: две красных вспышки фонариком, потом — три зеленых. Ответ: три красных. Ждите наших разведчиков!»

— Есть! — выдохнул Ветров, протягивая Ловцу расшифрованное сообщение. — Услышали наконец-то!

Ловец прочитал сообщение, нацарапанное Ветровым простым карандашом на листке, вырванном из трофейного блокнота. Потом попаданец вышел на воздух, посмотрел на восток в светлеющее небо. Через какой-то час взойдет солнце, и тогда немцы попрут всей мощью. Они не позволят, чтобы батарея немецких гаубиц на небольшом пригорке оставалась в чужих руках. Тогда и начнется самое страшное.

Он отдал распоряжение удвоить бдительность, приготовиться к бою. И стал ждать. Но ждать пришлось недолго. Вскоре дозорные заметили движение на опушке. Оттуда, со стороны леса, вышли трое. В белых маскхалатах, с автоматами наизготовку, они двигались осторожно, прячась за стволами деревьев. Потом, увидев дозорных, подали условные световые сигналы фонариком со светофильтрами.

— Свои! — крикнул наблюдатель, предупрежденный заранее после сеанса связи со штабом Ефремова. — Наши!

Получив условленный ответ тремя красными миганиями, разведчики приблизились. Ловцу сразу доложили, и он вышел навстречу. Это были трое бойцов в выцветших, местами прожженных маскхалатах, с изможденными, серыми лицами и глубоко запавшими глазами. От них пахло немытыми телами, потом и порохом. Один из них тащил рацию за спиной.

Старший, представившийся сержантом Яшиным, подошел к Ловцу, вгляделся в его лицо, словно проверяя, не мерещится ли ему, и вдруг, бросив автомат на снег, шагнул вперед и обнял его. Обнял крепко, по-мужски, хлопая по спине костлявыми руками.

— Братцы! — прохрипел он, обращаясь к своим, но глядя на Ловца мокрыми глазами. — Точно наши! Это же сам капитан Епифанов! Живой! А я уж думал, что погибли вы, товарищ капитан! Я же с вами тогда шел мост взрывать. Помните? Вы же сами, когда немцы нас окружили, послали меня с разведчиками на прорыв, приказали пробиваться к партизанам, чтобы доставить разведанные сведения… Мы пробились. Я и Леха Михайлов. Только Леха добрался весь израненный… Не дожил он до встречи с вами… А остальные трое, что с нами были, в том прорыве и вовсе погибли… Вы остались прикрывать нас из ручного пулемета… Потом я от партизан слышал, будто бы погибли и вы. Там, на болоте у деревни Завьялово. Но, как вижу, вы тут живые и здоровые… Даже не верится!

Ловец стоял, чувствуя, как его сжимают эти исхудавшие, но сильные руки разведчика, и понимал: вот он, свидетель его воскрешения! Сержант признал в нем прежнего Епифанова при всех! А это значило очень много для подтверждения личности. Какая удивительная неожиданность! И этого свидетеля надлежало теперь беречь. Живое доказательство все-таки!

— Теперь мы снова вместе, сержант, — твердо сказал Ловец, отвечая на объятие. — Отогревайтесь, ешьте. И готовьтесь. Будем держаться и прорываться. Вместе. Понял?

Сержант наконец-то отпустил его из объятий, отстранился, промокнул рукавом глаза, и сказал:

— Так точно, товарищ капитан. Понял. Теперь будем вместе бить фрицев. Сейчас же передам шифровку в штаб… Как хорошо, что вы пришли… У нас третьи сутки жрать нечего, патроны на исходе, а тут у вас целая батарея немецкая и отряд лыжников… Вот это да!

Небо на востоке уже совсем посветлело. Ловец обвел взглядом позицию: десантники, разведчики-окруженцы, трофейные пушки, снаряды, лес, в котором затаился враг, готовый атаковать. И вдруг попаданец почувствовал в себе спокойную, уверенную силу. Ту самую, что приходит, когда знаешь: ты не один. И ты готов принять бой.

В этот момент наблюдатель на высоком дереве возле дороги, ведущей через лес в деревню Ладное, сожженную дотла, закричал:

— Танки!

Немцы не заставили себя