Последний Охотник Империи 4 - Денис Стародубцев

Я вернулся в гостевой дом, разделся и лёг спать. Глаза слипались. Оказывается, все эти светские штучки еще более энергозатратные, чем битвы с тварями из порталов в зонах. Я уже начал проваливаться в сон, когда в дверь постучали. я открыл и даже не спросил кто там, настолько сильно я хотел спать.

На пороге стояла Оксана Маратовна Страхова в длинном чёрном плаще.

— Не ждал? — спросила она, заходя без приглашения.

— Честно? Нет… — ответил я, закрывая дверь. — День был тяжелый, и я уже почти уснул.

Она прошла в центр комнаты. Сняла плащ и он упал на пол.

Под плащом она была абсолютно голая.

«Охренеть…» — прошептала девочка-призрак в моей голове.

Я смотрел на неё. Высокая грудь, тонкая талия, широкие бёдра. Кожа гладкая, смуглая, без единого изъяна. Длинные ноги, стройные, с идеальной формой икр.

Она была красива… Очень красива… Чёрт….

— Ну? — сказала она, разводя руки в стороны. — Что стоишь?

Я стоял. Смотрел на неё и старался думать головой, а не головкой.

— Тебе лучше одеться, Оксана Маратовна… — сказал я, поднимая плащ. — А то простудишься еще.

— Что? — её голос сорвался. — Всмысле?

— Ты простудишься, говорю! Вечера нынче прохладные… — повторил я, протягивая ей плащ.

— Какого хера, Ярослав? — она не взяла плащ. — Это что сейчас происходит? Ты что, меня не хочешь?

— Безумно хочу! — ответил я.

— Тогда в чём дело? — удивленно спросила она.

— Я никогда не буду твоей игрушкой, Оксана! — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Её лицо исказилось. Сначала удивление, потом злость.

— Как ты смеешь отвергать меня⁈ — зашипела она.

— Извини, — сказал я. — Такова жизнь.

Хотелось ли мне с ней переспать? Конечно, да! Безумно хотелось. У меня даже встал сразу, как она сняла плащ. Но я понимал, что это всё очень плохая идея.

А если узнает князь? Если у меня будут из-за этого проблемы? Он предложил мне место в своём управлении. Если я пересплю с его дочерью, а потом откажусь от его предложения, он решит, что я использовал Оксану, и тогда у меня появится еще одна проблема. А мне оно надо?

Да и Анжелика… У нас с ней вроде всё серьёзно

.— Ты об этом пожалеешь… — прошипела Оксана, забирая плащ и накидывая его на плечи.

— Возможно, ты права, — ответил я. — Но по-другому я поступить не могу.

Она развернулась и вышла. Дверь за ней захлопнулась с грохотом.

«Браво, Ярослав! Моё почтение! — сказала Алиса у меня в голове. — Даже я бы не сдержалась на твоём месте. Горячая она, эта Оксана Маратовна…»

— Как хорошо, что ты не я! — ответил я, ложась на кровать. — Спокойной ночи, Алиса.

— Спокойной ночи, Ярослав! — ответила мне моя призрачная подруга.

И я провалился в глубокий сон

* * *

Я проснулся рано-рано утром. Еще до восхода солнца.

В комнате было ещё темно. Пришлось даже включать лампы. Я встал, умылся ледяной водой, почистил зубы. Дневник Екатерины Витальевны сунул в карман и быстро вышел на улицу. Воздух был свежим, холодным, с запахом мокрой листвы и утреннего расы. Обожаю такое состояние, когда ты проснулся раньше, чем день начался. Не хватало только чашки горячего кофе.

У входа стояла машина. Та же, на которой меня привезли.

Рядом с машиной стоял князь Марат Страхов собственной персоной. Я прекрасно понимал, почему он с самого утра уже ждал меня там и был готов к этому разговору, как бы он не закончился.

— Доброе утро, юноша! Позавтракаешь, или сразу поедешь? — спросил меня он.

— Спасибо большое за теплый прием, князь. Всё было очень вкусно вчера и мне было максимально комфортно. Но я наверное лучше поеду. Не хочется приезжать в академию уже поздно вечером, — с уважением ответил я ему.

— Понимаю… Ну что, Ярослав, — сказал он, глядя на меня. — Я в целом сам знаешь по какой причине стою тут рано утром, тебя жду. Ты подумал над моим предложением? Готов озвучить ответ?

Я подошёл ближе.

— Да, конечно! — сказал я, глядя ему в глаза. — Надумал, ваша светлость. Я же обещал и даже в мыслях не было уехать без этого…

— Отлично! Ну и что ты решил? — спросил меня князь Страхов.

Глава 9

— Князь, я ни в коем случае не хотел бы вас оскорбить своим решением, но я вынужден отказаться, потому что не могу поступить иначе, понимаете? — сказал я. — Я не хочу, чтобы вы думали, будто я не ценю ваше предложение или не понимаю, какие перспективы вы мне открываете. Я всё прекрасно понимаю, ваша светлость. Вы очень многое сделали, чтобы мы могли жить в той империи, которой она сейчас является. Просто есть принципы, которые я не могу переступить, увы.

— Позволь мне узнать почему же, Ярослав? — спросил князь. — Объясни мне, чтобы я тоже мог понять твою логику и мотивы. Потому что, видит бог, за много лет я впервые сталкиваюсь с таким, чтобы молодой парень отказывался от того, о чём другие мечтают годами. Многие готовы убить за возможность просто посидеть со мной за одним столом.

— Да, конечно, ваша светлость. Вы имеете полное право знать, — ответил я, чувствуя, что у меня нет страха перед этим человеком. — Я не хочу, чтобы вы думали, что я отказываюсь из-за того, что я какой-то гордый, или что мне ваше предложение не интересно. Мне оно очень интересно, ваша светлость, поверьте. Но есть нюанс…

— Я слушаю тебя, Ярослав, — сказал князь. — Только не затягивай, у меня сегодня ещё встреча с министром финансов, а он терпеть не может, когда его заставляют ждать.

— Мне всегда в жизни хочется поступать по чести, ваша светлость, — сказал я, набрав побольше воздуха в легкие. — Это не пустые слова и не попытка казаться лучше, клянусь вам. Просто быть стукачом, доносчиком, человеком, который следит за своим же ректором и докладывает о каждом его шаге кому-то на сторону, увы, в моём понимании чести совсем не сочетается. Представьте, что вы на моём месте, ваша светлость. Смогли бы вы шпионить за человеком, который протянул вам руку помощи?

— Хм, — сказал князь. — Неожиданно. И даже приятно слышать такие слова от молодого человека. Ярослав, ты меня заинтриговал. Я за последние годы уже начал забывать, что такое честьн. Слишком много вокруг стало людей, готовых продать мать родную за пару лишних монет.

— Но я могу гарантировать вам кое-что другое, ваша светлость, — сказал я, почувствовав, что лёд в его голосе начал таять, а