Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

Она безразлично хмыкнула и пошла прочь.

Раньше Кинг обращался с ней иначе. Конечно, она была всего лишь стажером, а теперь стала коллегой. Но мягкий тон и слабые признаки уважения не смогут стереть из памяти год снисходительных нотаций, крайне неприятных заданий, сердитых комментариев о ее талантах и полнейшего пренебрежения в большинстве ситуаций.

Чуть позже к Констанции подошел Валера. Манерно закинув клетчатый шарф за спину, он пафосно сообщил:

— Констанция, благодарю за оказанную помощь! Ты не поверишь, но Ромео нашелся в пиццерии неподалеку. Его приютили и дали работу. Кто бы мог подумать!

— В самом деле…

Признательность Валеры ничуть не тронула.

Было что-то несправедливое в том, что собственные оплошности вызывали в Констанции стыд, тревогу, желание все исправить. Успехи же принимались как нечто закономерное и незначительное.

Вскоре ее вызвал Юджин и не меньше четверти часа отчитывал. Она кивала, стиснув зубы.

— Научись уже властвовать собой, Констанция. Ты порывиста, решительна, готова пуститься в бой, но сейчас хвалить за это я не буду, потому что ты применяешь это не во благо. Тобой руководят низменные чувства. Ты хочешь отомстить Артуру. И за что? За то, что он поступил благородно?

— Я не просила спасать нас, — процедила Констанция.

— Я не об этом, — Ю устало вздохнул и потер длинными пальцами изрезанный морщинами лоб. — А о том, за что на самом деле ты затаила на него злобу.

Она поджала губы и упрямо посмотрела в сторону.

— Прошу прощения, что поставила под угрозу всю охоту, себя и, главное, стажера, — сухо сказала она. — Это было безответственно и глупо. Обещаю, что больше не повторится.

Констанция все понимала и даже осознавала, что Кинг действительно спас ее от больницы, а, кто знает, может, и от смерти. Но ее ужасно злило то, что она, в попытке всем доказать превосходство, поступила необдуманно, самонадеянно решила, что в силах противостоять вампиру. Пускай он был вымышленным персонажем, но и в реальности силой обладал той, что приписывалась ему в книгах. Эфирный джаммер лишь немного ослабил Дракулу, этого было недостаточно, чтобы считать операцию безопасной.

Обычно в таких ситуациях охотники привлекали коллег, но ей ведь надо было сделать все в одиночку, чтобы получить жалкий балл.

И Аврелий оказался более предусмотрительным, чем она, опытная книжница.

Ругала Констанция, в первую очередь, себя. Но… как сказал Ю, властвовать собой она до сих пор не научилась, поэтому бесили все. В том числе Юджин со своими «мудрыми советами» и всепонимающими интонациями.

Вероятно, почувствовав ее настроение, глава департамента еще раз тяжело вздохнул, покачал головой и сказал:

— Не позволяй этому зайти слишком далеко. Иди.

Констанция бросила на него мятежный взгляд. «Слишком» далеко — это, интересно, как далеко? Цена победы не может быть слишком высокой, если только речь не идет о жизни и смерти. Ю ведь не думал, что она серьезно может убить Кинга или пожертвовать собственным здоровьем, только чтобы доказать…

Ситуация с вампиром не в счет: Констанция не планировала покончить с собой. Это ведь даже не помогло бы выиграть, так какой смысл? Произошедшее с Дракулой — не более чем случайность, досадный просчет. Больше такого она себе не позволит. Она сделает все, чтобы утереть нос этому самодовольному ослу.

Эпизод 3. Глава 1

Эпизод 3 | «Вы, конечно, очень милы, но будете просто очаровательны, если уйдете»

Порой персонажи находили себе место в реальной жизни и основательно в ней обустраивались. Так в пятидесятые в театральных кругах Нью-Йорка стали распространяться слухи о некоем призраке, обитающем на Бродвее. Он правил декорации, оставлял записки актерам, помогал в закулисной жизни и во время спектаклей. Вернуться в книжное измерение, в «Призрак оперы» Гастона Леру, персонажу помог американский охотник. Тогда еще книжники действовали самостоятельно, на добровольных началах, а аппаратура занимала целый кузов пикапа.

Читая отчеты о таких делах, Констанция не могла не думать о том, что должны были чувствовать герои.

Сама она часто ощущала себя потерянной и тогда всеми силами искала опоры, выстраивала предсказуемый быт, наполняла жизнь рутинными делами, превращая даже охоту на книжных героев в простое ремесло.

Но вслед за тихим периодом жизни всегда приходило какое-нибудь потрясение. Такое, например, как возвращение в Петербург.

Теперь это казалось дурной идеей. В Москве все шло хорошо, там и стоило оставаться.

Но Ю был так любезен…

…Льстил, он безбожно льстил Констанции во время встречи в кафе недалеко от Ленинградского вокзала. У него был коварный план: поласкать ее эго, убедить, что петербургский департамент загибается без такой талантливой книжницы. Разумеется, в сознании тут же короткометражками прокрутились четыре версии встречи с Кингом, одна лучше другой, и при любом раскладе он должен был начать кусать локти, что когда-то упустил такую помощницу.

Она уезжала в столицу неоперившимся стажером, серой мышкой, самой обыкновенной вчерашней студенткой с большими надеждами, но без толики самоуважения.

Москва изменила Констанцию.

Нет, не так: Констанция изменила себя, использовав Москву, как сцену для своего преображения.

Переехав из родного города в соседний, она поняла: никто в Центральном Аппарате не знал, что из себя представляла Констанция Непейвода. Решив, что это шанс изменить жизнь, она начала создавать себя с нуля.

Как говорят англичане, «Fake it till you make it». Притворяйся, пока это не станет правдой. Порог московской библиотеки перешагнула уверенная и успешная охотница.

Другим было невдомек, что новую одежду и косметику Констанция купила на последние деньги и потом два месяца ходила пешком, экономя на проезде. Никто не знал, что твердый голос был лишь игрой, и в душе она ощущала себя все той же глупышкой, ничего не смыслящей в библиотечном деле. Которая оттого и говорила отрывистыми, короткими фразами, что боялась сболтнуть лишнего.

Коллеги и не догадывались, что она так много работала, поскольку первое время дома ждал пустой холодильник, а в библиотечной столовой можно было обедать и ужинать бесплатно.

Такая «преданность» работе скоро окупилась. И, наверное, Артур все же кое-чему ее научил: Констанция быстро стала показывать весьма достойные результаты, месяц за месяцем внутренне приближалась к тому образу, который создавала в глазах других.

Теперь Констанция любила красить глаза чёрным, а губы — алым, прятала бледную кожу от солнца, а волосы состригала ровной линией чуть ниже плеч. Говорила напористо, твердо, даже если чувствовала себя иначе. Сменила гардероб, а самое главное, дала волю недружелюбной натуре, чтобы