Квинтет Пряди - Алексей Александрович Стопичев

Как я и думал, претензий у них не оказалось. Впрочем, у городской стражи этих претензий не оказалось тоже. Сим Нобилис и хозяин гостиницы, которого звали Арчи, подробно рассказали суть конфликта, и офицер, чем-то похожий на своего коллегу из Альбусурба, проговорил:

— У стражи Рубердонума нет претензий к вам, барон Пинатум! Вас вызвали, и вы защищались, — а потом понизил голос и прошептал: — Но я бы посоветовал вам уехать из города немедленно! Губернатора достал его племянник, но простить его смерть — потерять лицо. Поверьте, господин Пербус Галус сделает всё, чтобы вы не прожили достаточно долго…

— Думаете, он тоже вызовет меня на дуэль? — спросил я равнодушно.

— Н-нет, — проговорил лейтенант, — Но он будет в ярости, смею вас уверить!

— Это проблемы господина Галуса, не мои, — холодно ответил я молодому служаке. Покрутил баронский перстень на пальце и добавил: — Я вас не задерживаю, господин офицер.

А вечером я вновь увидел её. Я не стал ждать, подкинет ли судьба шанс вновь увидеть девушку с солнцем в глазах, потому, узнав адрес, явился к ней сам. Баронесса Сарисса Хастифер жила в небольшом, но уютном особняке на северной окраине города, и приняла меня там же, в небольшой уютной гостинице. Она с интересом рассматривала меня, а после спросила:

— У вас ко мне какое-то дело, барон?

— Совершенно верно, миледи, — я поклонился, не вставая с кресла, в которое меня усадили: — Вы мне понравились. И чтобы дать вам шанс для того, чтобы я вам тоже понравился, я пришёл к вам.

Сарисса посмотрела на меня удивлённо и расхохоталась:

— Барон. Клянусь, это самое необычное знакомство, которое у меня было. Вы невероятный хам, однако! Но это даже подкупает!

— Поверьте, хамство — не единственное моё достоинство, миледи, — я вновь поклонился, — И прошу называть меня по имени.

— Вы Ино Пинатум, барон? Так вы представились моему дворецкому.

— Совершенно верно, миледи, — и вновь я кивнул головой, решив, что от такого голова моя точно не отвалится.

Сарисса внимательно посмотрела на меня и заявила весело и решительно:

— А почему бы и нет, Ино? Раз уж вы даёте мне шанс, воспользуюсь им! Я собираюсь на бал к одной леди. А у меня нет спутника. Кузен приболел похмельем, и я не хочу мучать его многочасовой музыкой. Тем более, у графини такой оркестр, что он и здорового человека сведёт в могилу. Если вы не боитесь тамбуринов и лютней — поедемте со мной.

— С удовольствием, миледи, — я встал из кресла, — Если только вы не заставите меня танцевать. Боюсь оттоптать ваши ножки, так как в танцах я не силён.

— Барон, так вы неуклюжи? — усмехнулась Сарисса.

— Вы слышали поговорку про то, что мешает плохому танцору, миледи? — ответил я вопросом на вопрос.

Госпожа Хастифер задумалась на мгновение, поняла про какую поговорку я говорю, и вспыхнула. А я ответил ей не менее любезно:

— Так как с яйцами у меня всё нормально, то танцор из меня так себе.

И вновь Сарисса расхохоталась и произнесла сквозь смех:

— Клянусь, барон, я не буду заставлять вас танцевать. Я и сама не хотела бы хромать потом с оттоптанными ногами. Но тогда обещайте, что будете танцевать с теми, на кого я вам укажу. Есть парочка особ…

— Для вас я готов оттоптать все ноги в этом городе, миледи, — улыбнулся я…

Глава 14. О балах и не только

На балу, куда пригласили госпожу Хастифер, присутствовал губернатор Пербус Галус, дядя убитого мною сегодня хама. Тот самый, кем меня пугал офицер стражи славного города Рубердонума. И губернатор решил подойти ко мне. В это время с Сариссой мы выслушивали хозяйку бала — графиню Дэр, рассказывающую о каких-то дивных цветочках в её саду, привезённых то ли из-за моря, то ли из-за океана по её особому заказу. Тут сбоку и подошёл губернатор. Один. Видимо, чтобы не плодить слухи. Графиня, увидев еле заметный жест руководителя провинции, тут же извинилась и упорхнула куда-то в зал. А вот Сарисса осталась, упрямо уперев в Пербуса свой взгляд. И Галус сдался, раздвинул в улыбке губы и проговорил тихо:

— Мне сказали, что вы тот самый барон, который убил моего племянника?

— Баро Ино Пинатум к вашим услугам, господин Галус, — холодно кивнул я, вновь называя свой старый титул. В отличие от других, губернатор сразу уловил суть и нюансы произношения. Сузил глаза ещё больше, посмотрел внимательнее и проговорил:

— А пристало ли воину убивать детей? Ведь племянник мой был совсем ещё ребёнком и только-только отпраздновал девятнадцатую весну.

— Он перестал им быть после первого убитого им человека, — усмехнулся я, — И то, что убивал он не на поле боя, а в кабаках, многое говорит о его воспитании, господин Галус.

Губернатор дёрнул щекой и произнёс:

— Не вам судить о воспитании, господин, как вас там? Пикта рано потерял отца, а я брата. Мать не всегда справлялась, но он был хорошим мальчиком. И я, глядя сегодня на его тело… — голос Пербуса дрогнул, он собрался продолжить, но у меня не было никакого желания выслушивать родственные воспоминания. Потому я поднял указательный палец и проговорил холодно и с усмешкой:

— Скорбеть тоже надо было после первого убитого им человека, губернатор, как вас там. И слёзы лить нужно было тогда же. Ваше семейство воспитало упыря, а мой долг, как титулованного дворянина и слуги королевства — искоренять нечисть. Раньше, если вы уже подзабыли, здесь, на юге, в королевстве за бесчестие одного подонка отвечало всё семейство. Либо они сами решали вопрос. Вы, губернатор, как вас там, решить этот вопрос не смогли, и я сделал это за вас. Если вы подошли, чтобы принести мне благодарность, то я в ней не нуждаюсь. И слушать о его воспитании тоже не намерен. Быть может, твари Пряди тоже рано потеряли отца, но это не мешает их убивать всем разумным, чтобы защитить свой мир. У вас есть ещё вопросы?

Губернатор лицом побелел. Лишь губы ярко выделялись на бледной физиономии. Он хватал ртом воздух, а я повернулся к Сариссе и проговорил любезно:

— Госпожа Хастифер, не будете ли вы столь любезны, чтобы подарить мне танец?

— С превеликим удовольствием, господин Пинатум, — девушка с солнцами вокруг зрачков