Время зелёного волшебства - Хилари Маккей

– В зоопарк? – Луи рассмеялся от нелепой мысли.

– Или в полицию…

– Но я люблю его, – произнёс Луи так, будто это меняло дело.

Возможно, меняло, подумала Эби и шагнула немного ближе.

– Он был такой маленький…

Еслиндж занял всю кровать. От него пахло дымом, карамелью, углём, раскрошенной листвой плюща и зимним воздухом. Девочка решила уточнить:

– Он настоящий, Луи? Что будет, если я его потрогаю?

– Я не знаю, – ответил Луи. – Лучше не надо.

– Хорошо.

Летом, наблюдая за лисятами, Эби узнала кое-что ценное. А именно, что животные не любят, когда на них смотрят. Она вспомнила этот урок сейчас и старательно пыталась не смотреть на Еслинджа. Поглядывая украдкой, девочка попыталась составить в голове образ этого зверя.

Было в этом существе что-то знакомое. То, что она видела раньше. В этой кошке. В этой огромной кошке. В этой золотисто-серой кошке в густой тени…

Внезапно Еслиндж поднялся, повернулся и одним прыжком скрылся в плюще за окном.

– Он всегда так делает, – вздохнул Луи.

Запах раскрошенных листьев плюща всё ещё наполнял комнату. Эби не могла объяснить увиденное ничем иным, кроме как волшебством.

– Он приходит каждую ночь? – спросила она.

– Не каждую.

– И никто его не видел?

Луи покачал головой.

– Только ты. Однажды ко мне зашёл Макс, и Еслиндж сразу же прыгнул в окно, Макс его не заметил. И как-то ночью я проснулся, когда Тео закрывал дверь. Еслиндж лежал рядом со мной на одеяле. Но Тео тоже его не увидел.

Эби могла это понять.

– Когда я была маленькой, у меня был невидимый пёс, – сказала она Луи. – Никто его никогда не видел. Но я видела. Я всегда знала, где он находится, оставляла ему место на кровати, чтобы он мог лечь со мной. Я звала его Шарик. И рисовала его. У него были коричневые уши и коричневое пятно на спине, острый хвост и толстые лапы.

Эби замолчала. Почему она изобразила его таким? Потому что таким его увидела? Или увидела его таким, потому что нарисовала?

– Неужели даже бабушка Грейс его не видела?

– Нет. Но однажды она упала на него. Она чуть было на него не наступила. Я крикнула ей, чтобы предупредить, но она споткнулась и упала прямо на него.

– Ну, тогда-то она его увидела?

– Нет.

– Почему нет?

Эби знала ответ. Она придумала его много лет назад.

– Потому что она не верила, что он существует.

– Он был как бы волшебный?

– Думаю, да, – подтвердила Эби. – Возможно, ты бы его увидел.

– Как ты можешь видеть Еслинджа?

Эби кивнула.

– Что потом было с Шариком?

– Не знаю. Он перестал приходить. Я не всегда могла сделать так, чтобы он появлялся, когда я захочу. Еслиндж всегда приходит, когда ты хочешь?

Луи покачал головой.

– Луи, я не могла потрогать Шарика. Мне хотелось, но никогда не удавалось. А ты можешь прикоснуться к Еслинджу? Он настолько настоящий, что его можно потрогать?

Луи задумался. Был ли он настоящий? Да, он был настолько настоящий, что окно дрожало от его ударов. Кровать скрипела под его тяжестью. Коврик был разодран на лоскутки, а дверь перекрыта. Но прикоснулся ли Луи к Еслинджу хоть раз?

– Он зевнул, – сказал, наконец Луи, – и я попытался потрогать его зуб.

– Его зуб?!

– Он выглядел таким длинным и блестящим. Но я не смог.

– Хорошо, – с облегчением вздохнула Эби.

– Почему?

– Было бы страшно, если б ты смог прикоснуться к нему, – ответила Эби. – Но если ты не можешь, то он просто… просто… – она напряглась, чтобы вспомнить, что бабушка Грейс говорила про Шарика, – …иллюзия!

В голосе Эби было столько облегчения, что та часть Луи, что тревожилась, теперь успокоилась. Он не знал, что такое иллюзия, но очень верил Эби.

Ужас от встречи с Еслинджем начал проходить. Зверь ушёл. И память о нём угасала, как память о книге, после того как её дочитаешь. Или как воспоминания об очень ярком сне после пробуждения.

– Скажешь мне, когда в следующий раз его увидишь? – попросила Эби. Луи кивнул. Но прошёл день, потом другой, почти неделя, и Луи пришёл на кухню поздно вечером, когда ему полагалось уже спать. Эби сидела одна, заканчивая домашнюю работу. Сначала она не могла понять, что он имеет в виду – мальчик пришёл и сердито заметил: «Лучше б я не позволял тебе на него смотреть! А что, если он никогда не вернётся?»

– Если кто никогда не вернётся?

– Еслиндж, конечно!

– О! Я почти забыла про него.

– Забыла?!

– У меня куча домашней работы, и я помогала папе.

– Ты не любишь его, – произнёс Луи и приложил рукав пижамы к носу.

– Этого мне ещё не хватало! – воскликнула Эби, и Луи ушёл в «комнату лошадки», где работал Тео. Тот недавно нашёл на работе друга, который любит чистить дымоходы и готов привести в порядок их трубу, как только Тео его позовёт.

– Чем скорее, тем лучше, – сказал Тео, вспомнив последний телефонный звонок Полли, когда помимо множества сообщений и указаний прозвучало обнадеживающее «я уже скоро закончу».

«Как долго тебе осталось?» – уточнил мужчина, и Полли ответила: «Недолго, недолго, но ни слова Луи, потому что это его только расстроит». – «Ни слова никому из них», – пообещал Тео и бодро взялся за работу.

«Как раз успеем к её приезду», – обнадёжил друг, когда услышал от Тео новость. Тео подготовил огромную стопку старых списанных больничных простыней. И теперь вешал их, закрепляя на светильнике, чтобы защитить драгоценный потолок от сажи. Он накрыл диван и завесил стены. «Комната лошадки» начала терять свои очертания и постепенно превращалась в пещеру белых теней.

– Мне это не нравится, – заметил Луи, босиком топчась на пороге.

– Это не навсегда, – радостно сообщил Тео.

– Мне холодно.

– Тогда лучше отправляйся в свою мягкую тёплую постельку, – посоветовал ему мужчина.

Но Луи вместо этого отправился в комнату Макса. Дверь не была как следует закрыта. Луи проскользнул внутрь и увидел спину Макса и открытый ноутбук у него на коленях. Играла музыка, и Макс пел: «Esmé, Esmé, Esmé, Esmé», – на каком-то собственноручно изобретённом французском наречии – и одновременно рисовал розовые неоновые сердечки в планшете.

«Шмыг», – Луи вошёл как раз в тот момент, когда музыка затихла и Макс тоже замолчал, чтобы перевести дыхание. Макс накричал на брата за то, что тот за ним шпионил, и погнал его к себе в комнату, где Луи мог шмыгать, сколько ему хотелось. Мальчик открыл окно и опрометчиво крикнул в темноту: «Еслиндж! Приходи и съешь Макса, если хочешь!» Почти тут же его накрыла волна