Время зелёного волшебства - Хилари Маккей

– До того как придут Макс или Тео? – спросил Луи с сомнением в голосе. – Будет темно.

– Темно было, и когда мы впервые увидели этот дом, – напомнила ему Эби. – Не помнишь? Тогда ещё «фонарь из Нарнии» горел.

Луи вдруг начал вспоминать.

– Тебе он понравился, – продолжила Эби.

Луи кивнул и вдруг воскликнул:

– По-любому Еслиндж… – и побежал к себе в комнату.

Глава 12

Первое, что Луи увидел, открыв дверь в свою комнату, был Еслиндж, который невероятными усилиями пытался удержаться на подоконнике. Его янтарные глаза смотрели на мальчика так требовательно, что на мгновение Луи растерялся.

Еслиндж прищурился, прижал уши к голове, властно поднял мощную лапу – и Луи бросился к окну, чтобы впустить его. У мальчика перехватило дыхание, когда существо влетело в комнату и прыгнуло на скрипящую кровать. С каждым разом Еслиндж становился всё прекраснее.

А потом произошло настоящее волшебство – Еслиндж замурлыкал.

Это был звук, который скорее можно было почувствовать, а не услышать, – низкая вибрация, бесконечное эхо покоя, наполовину колыбельная, наполовину барабанная дробь. Луи опустился на колени на коврике возле кровати.

– О, – бормотал он в восхищении. – Ты лучше ксов, лучше миллиона ксов.

Чуть погодя Луи уловил ритм, повторяющееся «тук-тук» – звук биения сердца, даже более глубокий, чем мурлыкание. Луи сел на корточки и посмотрел на Еслинджа снизу вверх. До него медленно дошло, насколько его питомец вырос.

Еслиндж зевнул. В его розово-алую пасть могла бы поместиться голова Луи. Чёрные губы изогнулись, обнажая белые клыки. Не подумав, Луи протянул руку и коснулся заострённого зуба.

Это было ошибкой.

Еслиндж зарычал, выгнул спину и, прыгнув на пол, повалил Луи. Потом выпустил изогнутые чёрные когти, и раздался звук рвущегося холста. Еслиндж в негодовании располосовал лоскутный коврик у кровати на восемь длинных частей.

Луи ахнул от ужаса, что, казалось, понравилось Еслинджу. Он улёгся на бок, перекрыв собою дверь. Цветные нитки коврика торчали между чёрными подушечками его лап. Еслиндж стал аккуратно вытаскивать их зубами.

– Луи! – позвала Эби. Голос доносился будто из другого мира.

– Мне надо идти, – прошептал Луи.

Еслиндж моргнул.

– Прости меня, пожалуйста, – взволнованно произнёс мальчик. – Иначе она попытается сюда войти.

Еслиндж лежал неподвижно.

– Луи, – во второй раз позвала Эби.

Луи подумал, что стоит сдвинуть коврик с Еслинджем в сторону. Он произнёс виноватое «прости» и потянул за угол.

Ничего не произошло.

Луи ухватился за коврик ещё раз, теперь двумя руками, с беспокойством поглядывая на Еслинджа. Янтарные глаза существа весело поблёскивали из-под полузакрытых век. Чёрные губы в улыбке обнажили клыки по бокам. Наконец коврик сдвинулся так, что Луи смог обойти его с краю.

У двери мальчик остановился и оглянулся. Раньше он не знал, что любовь может быть такой тяжёлой. Она придавила его – эти тепло, мощь и радость. А ещё ему стало страшно. Мальчик не понимал, как это произошло. Он не ожидал этого. Но, вне всякого сомнения, он видел, что Еслиндж стал слишком большим.

Эби нашла сухой коричневый листик у себя в комнате, лёгкий, как бумага. Это был кусочек высохшего листа. Его, должно быть, сорвало с дерева, росшего в зимнем Амстердаме. Эби спрятала его между страницами книги, спустилась на кухню, поджарила хлеб для себя и Луи, намазала его малиновым джемом и позвала мальчика. Когда он вышел, вид у него был обеспокоенный. Луи почти прижался к Эби и заглянул ей в глаза.

– Что случилось? – спросила девочка. – Это ты из-за письма бабушки Грейс? Прости, что я так разозлилась.

Луи покачал головой.

Эби подвинула ему тарелку. Он не обратил на неё внимания и вместо этого позвал девочку:

– Эби?

– Да?

– Помнишь, я хотел ксову?

– Помню.

– Пришёл Еслиндж.

– Еслиндж?

– Он пробрался ко мне сквозь плющ.

– Сова? – недоверчиво переспросила Эби.

– Нет.

– Кто тогда? – поинтересовалась девочка.

– Котосущество. Возможно, волшебное, – шёпотом ответил Луи.

Эби посмотрела на него, вспоминая соль и морские ракушки, повисший над обрывом автобус, лист каштана и свой страх оставаться одной. Вспомнила зелёное волшебство бабушки Грейс.

– Ты мне веришь? – спросил Луи. Эби кивнула.

– Он стал очень большим, – затараторил Луи. – Я не мог перешагнуть через него.

– Покажешь мне его? – попросила Эби и увидела, что мальчик обрадовался.

На середине лестницы Луи вдруг спросил:

– А ты храбрая, Эби?

Эби, которая кроме сухого коричневого листика вынесла из амстердамского чердака ещё кое-что, ответила:

– Храбрее, чем была раньше.

– Хорошо, – успокоился он.

У двери спальни, положив руку на дверную ручку, мальчик остановился и заметил:

– Нам нельзя включать свет. Он не любит, когда я включаю. Лучше я зайду первый… О!

Луи говорил, а сам тихо открывал дверь.

– Всё хорошо, – теперь в его голосе прозвучало облегчение. – Смотри!

Сначала Эби ничего особенного не заметила. Она всего лишь вошла в комнату, где раньше закрыла окно. Ничего не переменилось, кроме слегка смятой постели.

Хотя, похоже, она была не просто смятой, поняла Эби, вглядываясь в сумрак.

Наверное, вернее было назвать её загромождённой.

На кровати Луи, казалось, вздымалась огромная тень. Волнообразная масса полупрозрачного золотисто-серого. Как если бы вечернее облако вплыло через окно отдохнуть. Эби смотрела на тень и вдруг отпрыгнула, в ужасе выдохнув: «Луи!»

Облако дышало. И это было не облако. Это была очень большая – так что сердце замирало – кошка.

В зоопарке была площадка, где на солнце дремали львы, прямо за окном, через которое посетители могли на них смотреть. Эби там однажды задержалась – лишь один шаг и толстое стекло отделяли её от округлых животов, огромных мягких подушечек лап, медленно раздувающихся ноздрей.

А сейчас стекла не было.

Это был не тигр – у него не было полосок. Не лев – на гриве не было характерных пятен. Не рысь – слишком большой для рыси. Леопард? Гепард? Кто же это? Кто же это?

Если это не сон!

От кончика хвоста до вытянутых передних лап он был длиной с кровать Луи. Зверь потянулся, моргнул, поднял голову, посмотрел на Луи, а потом заметил Эби.

Его недружелюбный взгляд остановился на девочке.

– Еслиндж. – Луи опустился на колени и сел на коврик у кровати, а его маленькое личико оказалось в опасной близости от лап. – Еслиндж, я привёл Эби.

Во сне трудно двигаться. Трудно думать. Трудно говорить. Эби стряхнула с себя оцепенение и собралась с мыслями.

– Луи, назад! – прошептала она. – Иди назад, медленно, подойди ко мне. Дверь пока открыта. Проскочи у меня под рукой. Я выйду сразу за тобой. Мы