Я - Товарищ Сталин 16 - Андрей Цуцаев

слегка тряслись от возбуждения. Он решил, что здесь можно переждать до утра. Полиция обычно не обыскивает каждый склад ночью без серьёзного повода, а он был всего лишь мелким вором. Скоро они успокоятся и разойдутся.

Чтобы не сидеть без дела, Рамеш начал осматриваться. Это была его привычка: в любом новом месте он первым делом изучал, где что лежит. Любопытство всегда перевешивало осторожность. Он двинулся вдоль рядов ящиков, осторожно ступая по деревянному полу, чтобы не скрипеть. Некоторые ящики были помечены английскими буквами и номерами — видимо, товары для экспорта или импорта. Другие — без надписей, просто заколочены гвоздями.

В дальнем углу склада, за грудой пустых мешков из-под риса, он заметил несколько ящиков, поставленных отдельно. Они выглядели новее остальных: дерево было светлее, доски подогнаны аккуратнее. Рамеш подошёл ближе. Один из ящиков стоял чуть в стороне, крышка была прибита не до конца — видимо, его недавно открывали и закрыли наспех.

Любопытство взяло верх. Рамеш всегда носил с собой небольшую отмычку — тонкую металлическую пластинку, которую сам сделал из старой ложки. Он достал её из кармана лунги и вставил в щель между досками. Несколько осторожных движений — и крышка поддалась. Он приподнял её и заглянул внутрь.

Сначала ему показалось, что там обычная медная посуда. Блестящие кастрюли, кувшины, подносы — всё аккуратно уложено в солому. Рамеш улыбнулся. Это могло пригодиться. Он мог бы продать пару вещей на базаре утром и купить еды на несколько дней. Он сунул руку глубже, отодвинул один кувшин в сторону и нащупал что-то твёрдое, длинное, завёрнутое в ткань.

Он вытащил свёрток и развернул его. В лунном свете блеснул металл. Это была винтовка. Длинная, с деревянным прикладом и металлическим стволом. Рамеш замер. Он видел такие раньше — британские солдаты и полиция носили похожие. Но эта выглядела более старой, из тех, что использовали в двадцатых годах. Модель Ли-Энфилд, короткая магазинная, с характерным затвором.

Он осторожно положил её на пол и достал ещё одну. То же самое. В ящике под слоем посуды лежало не меньше десятка винтовок. Рядом — коробки с патронами, завёрнутые в промасленную бумагу. Рамеш присел на корточки и осмотрел находку внимательнее. Винтовки были в хорошем состоянии: смазанные, без видимой ржавчины. Некоторые имели небольшие царапины на прикладах, но в целом годились для использования.

Он понял, что наткнулся на что-то серьёзное. Это уже не обычный товар для рынка. Такие ящики не хранят просто так среди медной утвари. Это было спрятано намеренно. Рамеш вспомнил разговоры, которые слышал в чайных лавках: после майских облав многие шептались об оружии, о людях, которые готовят что-то против британцев. Сам он не лез в политику — это было неинтересно для мелкого вора. Но теперь, сидя здесь ночью, он держал в руках доказательство этих разговоров.

Рамеш взял одну винтовку в руки. Она была тяжелее, чем он ожидал. Дерево приклада было гладким на ощупь. Он не умел стрелять, но видел, как это делают. Затвор двигался легко. Он представил, как такая вещь может изменить жизнь. Продать одну — и можно жить месяц, не рискуя каждый день. Но кому продавать? Другим ворам? Те могут просто забрать и не заплатить.

Он положил винтовку обратно и закрыл ящик, но не до конца. Любопытство не унималось. Рамеш осмотрел соседние ящики. В одном оказалась похожая посуда, но под ней — пистолеты итальянского производства, компактные, с короткими стволами. В другом — патроны в пачках. Дальше стояли ящики поменьше, с какими-то цилиндрами — возможно, это была взрывчатка, о которой он слышал в историях.

Рамеш сел на мешок и задумался. Он мог уйти прямо сейчас, ничего не трогая. Но находка будто жгла его изнутри. Если здесь столько оружия, значит, кто-то серьёзно готовится. Он решил взять что-то маленькое. Не винтовку — это было бы слишком заметно. Один из пистолетов. Он был компактным, легко спрятать под одеждой. Рамеш открыл соседний ящик, достал пистолет, завернул его в кусок ткани и сунул за пояс. Потом взял пару пачек патронов — на всякий случай. Остальное он оставил как было. Закрыл ящики, поправил солому и положил посуду сверху, чтобы выглядело нетронутым.

Теперь нужно было дождаться утра. Рамеш устроился в углу за штабелем мешков, где его не было видно от двери. Он лёг на спину и уставился в потолок, где сквозь щели пробивался лунный свет. Мысли крутились вокруг находки. Что, если это часть большого дела? Восстание, о котором шептались. Он не герой, но и не дурак. Если британцы найдут его здесь с пистолетом, то повесят без разговоров. Но если он молча уйдёт и никому не скажет…

Ночь тянулась медленно. Рамеш иногда задрёмывал, но просыпался от каждого шороха. Один раз ему показалось, что снаружи кто-то ходит. Он затаился, прислушиваясь. Шаги прошли мимо и удалились. Наверное, ночной сторож или патруль. Полиция, судя по всему, уже прекратила поиски в этом районе.

К рассвету небо начало светлеть. Через щели в стенах проникли первые лучи солнца. Рамеш поднялся, размял ноги и подошёл к двери. Он приоткрыл её чуть-чуть и выглянул. Двор был пуст. Ящики стояли на своих местах, ни души вокруг. Он выскользнул наружу и быстро пошёл к забору, через который перелез ночью. На этот раз при свете он увидел неподалёку дыру в сетке и пролез через неё.

Улицы уже начинали оживать. Рикши выкатывали свои тележки, первые торговцы открывали лавки. Рамеш смешался с редкими прохожими и направился в сторону своего района. Пистолет приятно оттягивал пояс. Он решил пока никому не рассказывать. Посмотрит, что будет дальше. Может, найдёт способ узнать больше об этих ящиках. А может, просто продаст пистолет и забудет.

Тем временем в другом конце города Абдул Хаким уже проснулся. Он лежал и думал о разговоре с Ибрагимом. Семья ещё спала. День обещал быть обычным — в планах была починка обуви и тихая жизнь. Но внутри уже зрело решение. К концу августа многое изменится. А пока нужно было просто ждать сигнала.

Рамеш же, возвращаясь домой с новой ношей, не подозревал, что его ночная находка может пересечься с планами других людей. Город готовился к переменам, даже если многие ещё не знали об этом.

Глава 9

Муссолини сидел в своём кресле за огромным столом в Sala del Mappamondo. Вечер июля 1938 года был тёплым, но в высоком зале с толстыми стенами сохранялась приятная прохлада. Лампа с зелёным абажуром освещала