Мантия вампира - Сапир А. Инглард

Логан стоял рядом. Его глаза – неоново-синие, дыхание сбилось. Он был на пределе.

– Что, черт возьми, это было? – процедил он в бешенстве.

Я заставила себя изобразить недоумение:

– Я просто атаковала.

Он понял. Он знал. В его взгляде – ненависть, былая зависть, глухое напряжение.

– Свободна, – бросил он.

Одно слово, переполненное столькими эмоциями.

Наступило время ужина. Однокурсники уже направлялись в столовую, но я не пошла с ними. Первые пару часов там всегда было тесно и шумно, а я предпочитала есть в последние полчаса – в тишине.

Я шла по пустому коридору к своему блоку, когда за спиной раздался знакомый голос:

– Айлин.

Я напряглась, остановилась и обернулась.

Логан быстро приближался, все еще в спортивной форме. Его глаза – сверкающие, как молнии в грозовом небе, а выражение лица ясно говорило: если раньше он меня ненавидел, то теперь… теперь это было нечто куда большее.

– Логан, – тихо позвала я, скрестив руки на груди. – Я…

Он резко оказался передо мной, нависнув угрожающе близко.

– Ты снова использовала прием Йована против меня, – прорычал он, его тело дрожало от ярости. – Опять.

Слабое чувство вины все-таки начало отзываться внутри, но я не позволила ему вырваться наружу.

– У меня не было выбора, – прошептала я.

В его глазах вспыхнуло бешенство.

– И я не жалею, – добавила я. Солгала себе и ему.

Он шагнул еще ближе, между нами остался всего дюйм. Мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с его взглядом.

– Ты поклялась, – процедил он сквозь зубы, в его глазах плескалось отвращение. – Обещала, что больше никогда не используешь его против меня.

Он прав. Безусловно. Но все же…

– А ты разве не нарушал обещаний? – тихо напомнила я и сжалась, когда его лицо застыло от воспоминаний о предательстве. – Ты обещал никогда меня не бросать. Помнишь?

Это подло. Я знала. Дело не в самой атаке – а в том, что я снова его предала. Логан резко отступил, во взгляде смешались ужас, гнев, отчаяние.

– Ты правда думаешь, что я бы остался? – прошипел он, скривившись от недоверия. – Думаешь, я настолько люблю страдать?

– Логан…

– Нет, Айлин. – Он покачал головой, глядя на меня так, будто видел впервые. – Ты не имеешь права упрекать меня в нарушении обещаний, когда твои слова никогда ничего не значили. – Его руки сжались в кулаки. – После всего, что было, я надеялся увидеть в тебе хоть каплю человечности. Позор мне за то, что поверил. Подумал, ты изменилась. Стала другой. Но я был идиотом. Это моя вина.

Он смотрел на меня, будто я – чужая. Чужая и опасная.

– Ты – чудовище, – выдохнул он с холодной яростью. – Ты именно то, что сделал из тебя твой отец. И ты не можешь измениться. Потому что в этом вся ты.

Сердце застучало в ушах гулко, как барабан в пустой комнате. Я открыла рот, не зная, что сказать, но лишь закрыла его снова. Внутри пустота. Леденящая.

Я замерзала.

Глава 12

Кабинет Рагнора находился на первом этаже. В просторном холле с высокими потолками за мраморными стойками сидели две секретарши, деловито постукивая по клавишам ноутбуков. На мое приближение они едва подняли глаза. Одна из них, даже не повернув головы, бросила:

– Присаживайтесь. Вас вызовут.

Я опустилась на один из глубоких, мягких диванов и принялась рассматривать помещение. Ряды книг, безупречно выстроенные на лакированных полках, создавали ощущение нахождения в музее. Над всем этим возвышался масляный портрет мужчины в капюшоне плаща – видимо, самого Рагнора. Картина выглядела так, будто ее писали в эпоху Возрождения: темные тона, тяжелые мазки и надменный взгляд, преследующий из-под складок ткани. Впрочем, вполне возможно, что так оно и было, – чтобы стать Священным Повелителем, надо быть древнее самой истории. И если эта мысль звучала тревожно, то другая картина лишь усиливала ощущение безвременья: на ней был другой мужчина, смутно напоминающий Рагнора, в роскошных одеждах средневекового аристократа. Он восседал у столика, заваленного яствами, и взирал на зрителя с ледяным величием, словно портрет какого-нибудь герцога XIV века.

Минут через десять, когда я уже успела мысленно изучить каждый угол этого зала, одна из секретарш наконец назвала мое имя и кивнула в сторону двери.

Я вошла – и была удивлена.

Кабинет оказался неожиданно скромным. Только стол с ноутбуком, два кресла – одно для хозяина, другое для гостя – и никаких полок, картин, завитков лепнины или роскоши, которой так и щеголяли стены снаружи. Было чисто, строго и… холодно.

Рагнор стоял у стола, скрестив руки на груди. Его темные волосы ниспадали волнами на плечи, а внушительный рост, как и прежде, вызывал тревожное ощущение – будто стоишь перед судом. Он не улыбнулся.

Его глаза – глубокие, как полночное небо, – смотрели прямо мне в душу. Холодно. Оценивающе.

Я остановилась в нескольких шагах от него, сцепив руки за спиной. Его взгляд лениво прошелся по мне сверху вниз – не скрывая оценки, почти насмешки. Черты его лица потемнели. Я попыталась представить себя его глазами: волосы, темно-каштановые и волнистые, были стянуты в аккуратный хвост; глаза, уставшие, потускневшие от недосыпа; одежда – мятая, как и все, что я в спешке натолкала в чемодан, когда покидала ту съемную квартиру, в которой раньше жила.

Мысль о том, что люди Рагнора шарили в моем убогом жилище, видели, как я жила, как выживала, обожгла меня стыдом.

Он не предлагал присесть. Ни вежливости, ни притворства. Только:

– Ты понимаешь, что твоя ситуация отличается от остальных?

Это был не вопрос. Он и так знал ответ. Но все же ждал. Я кивнула:

– Да.

Его лицо напряглось, голос стал ледяным:

– Да что?

Вот сволочь.

– Да, мой Повелитель, – выдавила я.

Рагнор двинулся ко мне. Это было не просто приближение – он словно хищник: осторожный, выверенный, почти бесшумный.

– Объясни, – проговорил он, глядя мне прямо в глаза, – почему моя команда не нашла ни одной зацепки о тебе?

«Опасно, – шепнул инстинкт. – Будь осторожна».

Я почти ответила с колкостью, но что-то в его взгляде удержало. Он обошел меня по кругу, затем остановился, оказавшись ближе, чем прежде, вглядываясь в меня, будто пытался что-то раскопать под кожей.

Его взгляд скользнул по моему телу, я напряглась.

– И что это на тебе надето? – Голос его был пропитан отвращением.

Я раскрыла рот – и захлопнула его. Что я должна была ответить? Он теперь и гардеробом моим