Хрупкий сосуд 4 - Ольга Анатольевна Чумаченко

— Да, на таких мелочах и палятся, — улыбнулась Ева. — Очень трудно избавляться от привычных вещей. Купила бы новый телефон, но нет… пожадничала. — Ева опустила взгляд, будто рассматривая что-то в своих раках. — Ну и что ты хочешь услышать? Или думаешь, я тебе исповедоваться буду?

— Да, ну! — отмахнулся от женской исповеди мужчина. — Поэтому ты не показала другую свою трудовую книжку?

— Да, ты правильно понял, — зевнула Ева. — Развод и девичья фамилия. Это моё право.

Северный, отпив со своей бутылки, в подтверждение, что это её право, кивнул. Всякое в жизни бывает. И даже такое, что богатых небесных мужчин бросают. Теперь ему стало понятно, откуда у неё крупные суммы.

— Этот вопрос решили, — не стал Северный дальше выспрашивать у Евы подробности, за что получил «плюсик». — Тобой заинтересовались.

Ну, о Феликсе, он мог бы Еве не говорить. Интерес молодого мужчины она почувствовала, но… как всегда, самоуверенно подумала, что если что, справится с назойливым ухажером. А вот интерес высокопоставленного начальника из звёздных, который присутствовал при её выступлении.

— Ты моя протэже… — объяснил Северный, почему обратились к нему за рекомендацией насчёт неё. — Работу предлагают высокооплачиваемую.

— Месяц! — отчеканила Ева. — Через месяц я тебе позвоню и скажу своё решение.

В беседке стояла гитара, и руки мужчины потянулись к ней. Он, как подметила Ева, успел забыть, что совсем рядом спит ребёнок. А позвонить… Савелий не стал упрекать её, что имея его личный номер телефон, за столько времени, она ни разу ему не позвонила. Даже просто так. Даже обидно. Странно ему это показалось. Обычно, женщины сами на него вешались. А тут — снежная королева.

— Папа… — спросонья, взвизгнула малышка, подскочила, и с радостным криком бросилась к опешившему мужчине.

Ева не у спела отреагировать подобающим образом: перехватить, объяснить. Ну, как можно двухлетнему (с хвостиком) ребёнку объяснить, что она ошиблась. Она и о том, что Артём умер, так и не сказала дочери.

Малышка уцепилась Савелию за ноги, ловко залезла на колени и крепко обняла его за шею. «Папочка, как я тебя люблю…». Ещё и в щёку поцеловала. И… фон…

Ева не испугалась бы, что дочь приняла Савелия за отца. Рост, физические данные, до того, как на Артёма повлияла болезнь, были вполне идентичны. А лицо… за год оно у Артёма менялось, почти после каждого лечебного курса. Проблема возникла с использованием малышкой психологического фона. Ксюша — эмпат. В общем, как и все её дети. А у Савелия искусственный чип. И… малышка сделала то, что она как раз и опасалась — сугубо семейный жест эмпатов — Ксюша взяла его лицо в свои маленькие ладони и прикоснулась головой к, нагнувшемуся к ней мужчине, к его лбу.

Поздно! Ева чуть не взвыла, сжала кулаки, с внутренним страхом наблюдая, как меняется мужское лицо, вытягивается от удивления.

— Она… — попытался Савелий правильно подобрать слова для вопроса, отстраняясь от малышки, чтобы внимательнее посмотреть в её глаза.

— И что? — встала всё-таки Ева, с невероятным усилием сдерживая себя от резких движений, да и от выходок тоже. Она подошла и присела перед Северным на колени, погладила дочь по спине, и малышка потянулась к лицу матери, чтобы также своей головой прикоснуться к её лбу. Почувствовать маму. Ева, придержав дочь за голову, погладив по тёмным завитушкам, попыталась забрать, но не тут-то было. Малышка ещё сильнее вцепилась в мужчину. И Савелий воспользовался своим положением, и сам обнял ребёнка, тем самым отгородив её от матери. «Моё!»

«Моё!» Сверкнули тёмные глаза. И в ту же секунду в голове Савелия начал нарастать гул…

— Мама… — захныкала малышка. И Еве ничего не оставалось, как смерится. Она опустила взгляд, ослабила воздействием на сознание гостя. И сама почувствовала, как гул, похожий на турбинный, пошёл на убыль.

Раздражения, обиды, злости в глазах гостя не возникли. Ева «читала» его, его чувства, эманации, фон. Интерес…

— Значит, ты мне не позвонишь? — понял Савелий, что эта женщина не из тех, кто будет прислуживать господам из звёздных людей. Такие женщины — сами по себе украшение. И уезжает она, скорее не в отпуск, а насовсем.

— Ещё не знаю, — поднялась Ева с колен, и предложила ему последовать за ней. Всё-таки малышку надо домой отнести. Покормить, попоить и спать уложить. А так, как Ксюша не желала отпускать Савелия… — Побудешь с нами, пока она уснёт?

Побудешь… в конечном итоге, Ева показала ему на кровать, чтобы он лёг с малышкой. Лёг. Малышка уткнулась ему в шею и засопела в две дырочке. И как приятно это было… Никогда ему ещё не приходилось так лежать. И Ева, переодевшись в домашний халатик, легла напротив, дожидаясь, пока дочь уснёт, чтобы отцепить её кулачки от постороннего человека.

— Извини за личный вопрос, — не выдержал Савелий. — Что тебя не устроило в браке с Тиарином.

— Почему ты думаешь, меня не устроило? — прошептала Ева.

— А Ксюша, — указал мужчина на спящую девочку. — Точно не его дочь?

— Я так думаю, ты навёл справки, когда я прилетела? — в подтверждение мужчина кивнул Еве.

— Да кто вас, женщин, знает? — подозрительно ответил мужчина.

— Поженились мы не по любви. Собирались развестись по истечению года брака, да так получилось, что сын родился, здоровый, да ещё истинный небесный с прекрасными данными. Тогда мы решили ради ребёнка остаться вместе. Но я хотела ещё детей. А он побоялся, что от такой, как я, могут появиться такие. (Указала Ева на свою дочь). Всего лишь носитель частички голубой крови. А такие не всегда являются полноценными эмпатами. Он сделал так, чтобы таких осечек у него больше не было, — выдала Ева чужую тайну.

— Жёстко, — хмыкнул мужчина.

— Бывает, — выдохнула Ева, погладила по голове свою малышку, скользнув по ней взглядом полным любви. — Чай, кофе? (поманила женщина мужчину жестом с кровати). Ужин не предлагаю, не готовила. Вообще продукты не закупала.

— По сыну не скучаешь? — влез Савелий своими вопросами в душу, усаживаясь за кухонный стол.

Ева отвечать не стала. Взглянула строго, недоброжелательно. Этого хватило, чтобы неприятные вопросы закончились. Кто ей Савелий? Ни друг, ни священник, ни любовник.

Чай попили они вполне в дружеской беседе. А у ворот…