Волкодав 2 - Аристарх Риддер

Я так и сделал.

Тут по палубе раздался топот — тяжёлый, быстрый, знакомый. Бежал Пейн.

— Роб! — он подбежал, дыша как загнанная лошадь. — Роб, ты… твою же мать, Роб. Ты цел?

— Цел, Чарли. Проверь тех двоих. Пульс. И кстати — итальянский ты, случайно, не знаешь?

Пейн посмотрел на меня так, как смотрят на человека, у которого только что отшибло голову, — и, честно говоря, по его логике, основания для такого взгляда были.

— Чего?.. Нет. С чего бы мне знать итальянский?

— Да так. Потом объясню. Иди, работай.

Пейн ещё секунду смотрел на композицию из меня и моего пленника, потом крякнул что-то неразборчивое и отправился исполнять. Наклонился к одному, потом ко второму. Поднялся, машинально вытер руку о полу своего пальто, обнаружил, что так делать не следовало, и посмотрел на руку с удивлением хозяйки, у которой молоко сбежало. Покачал головой.

— Готовы. Оба.

— Вот и славно.

Вокруг уже собиралась толпа — не то чтобы большая, на пароме в середине октября в середине буднего дня большой толпе и взяться неоткуда, но человек пятнадцать стояло на почтительном расстоянии и смотрело на нас так, как смотрят на уличного фокусника, когда ещё не решили, трюки это или всё-таки всерьёз. Женщина в шляпке с перьями прижимала к себе ребёнка лет семи. Ребёнок разглядывал покойников с тем живым и непосредственным интересом, с каким дети разглядывают всё по-настоящему любопытное. Мать, судя по её виду, переживала за свою нервную систему сильнее, чем за детскую.

Сквозь толпу протолкался мужик в форменной фуражке — капитан, надо полагать. Красный, вспотевший, с бакенбардами из прошлого века.

— Что здесь, чёрт возьми, происходит⁈ Кто…

Пейн уже держал в руке удостоверение. Мои руки были заняты, так что работал он один.

— Бюро расследований, Департамент юстиции. Специальные агенты Пейн и Фуллер. На нас было совершено вооружённое нападение. Двое нападавших убиты, третий задержан.

Капитан посмотрел на удостоверение. Посмотрел на меня. Посмотрел на двоих лежащих. Посмотрел на моего пленника, который всё ещё висел в моём захвате. Перевёл взгляд обратно на удостоверение. Щёки его к этому моменту приобрели окраску, среднюю между брусничной и свекольной.

— Господа… О боже! Это что, нам возвращаться в Детройт? Но, господа! У меня же расписание! Вы что, не понимаете, какие штрафы за это будут⁈

— Идите по расписанию, — ровно сказал Пейн. — В Виндзор, как положено, ни минутой позже. Тела пусть лежат, где лежат, — это теперь место преступления, трогать ничего. И ещё. Передайте телеграфом: в Детройт — в городскую полицию и в наше Бюро, на имя старшего агента Баркера, что был инцидент, подробности по прибытии. В Виндзор — полиции, нас там и так должны встречать, пусть знают, с чем именно. Всё ясно?

— Да, сэр. Непременно, сэр.

Капитан ретировался задним ходом, и был, по-моему, искренне благодарен за повод удалиться. Толпа потихоньку начала рассасываться: особо впечатлительные ушли сами, остальных матросы оттеснили в сторону. Осталась мамаша с любознательным ребёнком, которая, похоже, никуда уходить не собиралась: судя по всему, ей нравилось чувствовать себя участницей событий.

Я наконец отстранил своего пленника — повернул, усадил на палубу, прислонил спиной к фальшборту. Ствол держал перед его лицом, на расстоянии ладони. Не то чтобы он был в состоянии куда-то бежать: по тому, как у него обмякли колени, видно было, что бежать он сейчас не способен даже чисто физически, — но пусть лучше сидит. Мне же проще.

Пейн подошёл, встал рядом, посмотрел то на меня, то на двоих лежащих.

— Роб. Блин. Как ты…

— Потом, Чарли. Сначала работа.

* * *

— Фуллер… шшшш… нет… — помехи, шипение, жужжание и чёрт знает что ещё. — … немедленно… — шшш… — с Пейном… — снова жужжание, — … немедленно…

Я недовольно отстранил трубку от уха и постучал ладонью по динамику. Стало чуть лучше — ненадолго.

— Немедленно возвращайтесь в Детройт. Немедленно, — Баркер на том конце бесился. Казалось, что ещё чуть-чуть — и нашего шефа хватит удар.

Я его, впрочем, прекрасно понимал. Отпустил, называется, агентов в Канаду. На необычную, конечно, но всё-таки плюс-минус стандартную операцию: съездить, поработать с местной полицией, накрыть квартиру, привезти задержанных. А что получилось: стрельба на пароме, можно сказать, в нейтральных водах, два трупа, один задержанный, телеграммы на обе стороны озера, плюс международный скандал в перспективе, если, конечно, повернётся плохо. И это только начало дня.

Дальше — больше. Потому что, пока я дозванивался до Баркера, он уже успел узнать то, о чём я узнал от него самого через тридцать секунд после того, как связь перестала трещать и позволила разобрать связную фразу. А именно: за двадцать минут до моего звонка в Бюро позвонили из тюрьмы. Старый добрый Винни Террано лежал в тамошнем морге с биркой на большом пальце левой ноги. Ушлый сицилиец, который всего двое суток назад пересдал мне явочную квартиру своего земляка Риццо в Виндзоре и получил за это смутное обещание улучшения условий содержания, теперь был мёртв, как гвоздь в притолоке, и держал ответ перед апостолом Петром у райских врат.

А значит, предупреждение самого же Террано — «у вас часа два-три, максимум» — отыграло ровно по нотам. И значит, на Пит-стрит в Виндзоре прямо сейчас, в эти минуты, кто-то собирает вещи. И сицилиец Риццо уйдёт вместе со своими «подопечными» в закат раньше, чем мы туда доберёмся, — если, конечно, вернёмся сейчас в Детройт.

Баркер именно этого и требовал: возвращаться. Логика у него была железная: если за Террано пришли, то и за его информаторами — то есть за нами — тоже придут, а у нас в Виндзоре ни оружия, ни подкрепления, ни собственной юрисдикции. С его точки зрения, мы сейчас — два агента без стволов на чужой земле, с двумя трупами за спиной и задержанным в канадской полиции.

Логика железная. Только вот решение у меня было другое. Потому что, если мы сейчас бросим всё и послушно поедем обратно, ниточка, которая, судя по событиям последнего часа, тянет уже не на ниточку, а на вполне приличный канат, будет обрезана. И кто-то, за кого Винни заплатил жизнью, отделается испугом.

Чарли стоял в двух шагах, у двери, и слышал только мою сторону разговора. Баркера через помехи за пределами трубки разобрать было невозможно, и это было мне на руку.

Я сделал морду кирпичом.

— Да, сэр, я вас понял. Заканчиваем