Волкодав 2 - Аристарх Риддер

рассказывай, что у тебя там случилось в столице. Почему Баркеру звонил судья Морган и тот с очень удивлённым видом буквально полетел в офис судьи? И почему, когда Баркер приехал, он с кем-то о тебе по телефону разговаривал ещё минут двадцать, а там много всего интересного прозвучало?

— Да так, ерунда на самом деле, — отмахнулся я.

— Нет, не ерунда. Давай рассказывай, — продолжал наседать Пейн.

Делать нечего, пришлось вкратце пересказать историю моих взаимоотношений с вашингтонскими суфражистками и их идеологическими оппонентами.

Я как раз закончил это делать, как пришёл Баркер. И тут же, с порога прозвучало:

— Роб, зайди ко мне в кабинет.

Я допил кофе одним большим глотком и пошёл за Баркером в его закуток, отделённый от остальной конторы перегородкой с дверью, на ходу хлопая себя по карманам пиджака в поисках сигарет.

— Ну садись, Ромео недоделанный.

По голосу Баркера было непонятно, в каком он настроении и чего ожидать, поэтому я сел в предложенное мне кресло и дождался, пока он закурит. Сам я в это время занимался ровно тем же, так что маленький кабинетик очень быстро заполнился густым табачным дымом — таким, что, как говорится, хоть топор вешай.

Обычно наш начальник на это внимание не обращал, но сегодня с ним явно было что-то не то, потому что он встал, подошёл к окну и распахнул его. Точнее, не распахнул, а сдвинул вверх, потому что окно у него было в обычном американском стиле. Нет бы створки настежь, как дома, — нет, вот это вот маленькое окошечко, практически бойница, ползущая по направляющим снизу вверх.

Удобно, если уж на то пошло, для того чтобы ставить кондиционер, и, когда это чудо бытовой инженерии распространится, практически все фасады многоквартирных домов Америки будут украшены уродливыми коробками, торчащими из этих самых бойниц.

Но совершенно непрактично, если речь о том, чтобы быстро проветрить помещение — даже такой маленький кабинет, как у Баркера.

— Так вот, Роб, на самом деле ты…

Драматическая пауза. И как будто бы вдалеке раздались размеренные звуки, отдалённо напоминающие барабанную дробь.

— … молодец. Есть в тебе, Фуллер, какой-то редкий талант оказываться в нужном месте и в нужное время. Пришёл в тот бар — раз, и мы размотали такой клубок, расшевелили такое осиное гнездо, что просто диву даёшься. Поехал с отчётом к Гуверу и Палмеру — и снова оказался прямо в центре очень интересных событий. Далеко идущих событий, мой друг. Пейн наверняка тебе растрепал, что мне звонил судья Морган и я даже поехал к нему навстречу.

Ну надо же, Баркер, видимо, в очень хорошем настроении.

— Ты не хуже меня знаешь специфику его взаимоотношений с дочерью, с мисс Кэтрин Морган, — продолжал Баркер, — но в любом случае для судьи Моргана судьба единственной дочери небезразлична. Тем более что сына, единственного сына, хочу заметить, господин судья потерял во Франции. Так что мы с ним очень хорошо поговорили.

Он очень долго жал мне руку и сказал, что хочет с тобой познакомиться, и что если Бюро будет нужна какая-то помощь, любая, — его двери всегда открыты. Так что, Роб, это просто прекрасно. Я могу только сказать, что ты огромный молодец, и подумаю, как тебя премировать. К сожалению, финансовые возможности конторы ограничены, но я что-то придумаю. А теперь иди работать.

* * *

Вообще делом Винни Террано занимался Кокс, но, поскольку он по-прежнему лежал в больнице, дело перекинули на меня. И именно поэтому, вместо того чтобы продолжать работу по Хамтрамку, где после нашего недавнего рейда дел оставалось ещё порядочно, мне пришлось заняться той самой паскудной историей с проституцией. Тем более что у нас как раз добавилось работы: Винни Террано, которого мы в своё время взяли на горячем, недолго изображал из себя стойкого оловянного солдатика и заговорил. Буквально пары недель не очень, надо полагать, вежливого обращения в окружной тюрьме Уэйн-Каунти оказалось достаточно, чтобы мистер Террано был готов петь практически как соловей. Вот как раз эти соловьиные трели мне и нужно было послушать.

С момента нашей последней встречи мистер Террано изменился, и изменился сильно. Если тогда, на берегу озера Сент-Клэр, Винни, даже несмотря на весь свой непрезентабельный после купания внешний вид, был по-настоящему злой и в нём горел какой-то внутренний огонь, то сейчас передо мной сидел человек, на всё готовый. Видимо, местные приёмы обращения с подозреваемыми, ну или, если уж на то пошло, с арестантами, далёкие от травоядных методов двадцать первого века, дали о себе знать. Синяки, ссадины — били Винни в тюрьме, и били, скорее всего, сильно. Но я, в конце концов, не адвокат, да и жалости к Террано у меня, как ни крути, было не так чтобы много: занимался он вещами очень и очень паскудными. Сам я, конечно, подобных методов к задержанным применять бы не стал, но, как говорится, что заслужил, то и получил.

— Винни, отлично выглядишь! — улыбнувшись, начал Пейн, который поехал со мной в тюрьму. — Как тут у вас с кормёжкой, всё в порядке? Если есть какие-то жалобы, ты можешь их прямо сейчас высказать. Правда, далеко не факт, что от этого будет какой-то толк.

Пейн засмеялся, но я достаточно грубо его прервал:

— Давай прекращай эту клоунаду, мы тут по делу. Террано, ты хотел нас видеть — давай выкладывай, что там у тебя. — Я демонстративно посмотрел на часы. — У тебя есть десять минут.

— Сразу к делу, агент Фуллер, — сказал Террано и усмехнулся.

Во время этого смешка обнажились его зубы, и было видно, что мистеру Террано тут приходится тяжело: кровоподтёки на дёснах, выбитый зуб. Да уж, о гуманизме в местной пенитенциарной системе, похоже, ещё и не слышали.

— У меня действительно есть что рассказать, агент Фуллер. — Террано демонстративно разговаривал только со мной, как будто игнорируя продолжавшего веселиться Пейна. — Вопрос в том, что я с этого буду иметь.

— Винни, ты сейчас не в том положении, чтобы ставить условия. Либо ты говоришь, либо мы уходим. Я не собираюсь играть с тобой в игры и обсуждать, что мы можем для тебя сделать. Ты сам всё прекрасно понимаешь: если информация, которая у тебя есть, нам интересна, то — да, возможно, только возможно, твоя жизнь немного изменится. И здесь, в тюрьме, и дальше тоже. Но, повторюсь, в обычные для такой ситуации игры мы с тобой