Волкодав 2 - Аристарх Риддер

С тем же непроницаемым выражением лица я положил трубку на рычаг.

— Что там? — тут же подскочил Чарли.

— Да что-что. Баркер дал добро на продолжение операции. Так что мы с местными прямо сейчас едем на Пит-стрит.

* * *

Спасибо нашим дорогим канадским почти коллегам — они своим американским гостям выделили отдельную машину, Ford T. Поделка господина Форда, как выяснилось, популярна и во владениях британской короны. И, что характерно, я ведь ни разу не сидел за рулём этой машины. Что ж, время пришло.

А спасибо, если уж на то пошло, не за удобство. Спасибо за то, что по дороге можно было поговорить с Пейном наедине.

— Так, Чарли. На самом деле я тебе соврал. Вернее, не тебе соврал, но так получилось, что ты слышал только мою половину разговора, а это в данном случае оказалось удобно. Баркер приказал нам возвращаться. Немедленно. А я сделал морду кирпичом — чтобы успокоить канадцев и всё-таки поехать. Выбор за тобой. Прямо сейчас можешь выйти из машины и вернуться в Детройт — ответственность за Пит-стрит на мне, поеду один. Или поедем вместе. Решай.

К чести Чарли, колебался он недолго. Практически сразу дал короткий ответ:

— Поехали.

Глава 10

Вот обычно считается, что опыт — это хорошо. Чем человек опытнее, причём в любом роде человеческой деятельности, тем лучше. Навыки оттачиваются до автоматизма. Ты подмечаешь то, что другим не видно. А если ещё и внимание с концентрацией сохранять, а не пустить всё на самотёк — мол, я и Крым, и Рим прошёл, — то вообще хорошо. Опытный человек по умолчанию имеет большое преимущество.

И вроде бы всё так. Вот только когда мы с Чарли выехали за ворота полицейского участка в Уокервилле, весь мой опыт оказался никому не нужен. Более того, в какой-то момент он был даже вреден.

Само собой, речь шла о такой вещи, как опыт управления автомобилем. Вроде бы за баранкой несколько десятилетий, но все эти десятилетия поначалу пасовали перед таким популярным ныне, но абсолютно парадоксально устроенным зверем, как Ford T. И, честное слово, буквально через минуту езды за рулём этого автомобиля мне хотелось вернуться в Детройт, записаться на приём к старине Генри и, ну, я не знаю, разбить бутылку об его, безусловно, умную, но какую-то дурную голову. Потому что я не знаю, кем надо быть, чтобы так поиздеваться над водителями.

У обеих моих машин — и у премиального Паккарда, и у рабочей лошадки Hudson Super Six — управление было абсолютно стандартное как для 1919 года, так и для 1969-го, 1989-го, 2019-го и далее по списку. Слева направо: сцепление, тормоз, газ. Казалось бы, что может быть проще и логичнее? Само собой, что газ и на Паккарде, и на Хадсоне был продублирован ещё и на рулевой колонке. Под рулём, справа, на обеих моих машинах сидел рычажок управления газом, без возвратной пружины: в какое положение ты его выставил — столько оборотов двигатель и будет давать. На самом деле удобная штука, этакий прообраз круиз-контроля. И этот рычажок являлся стандартом для всех американских машин того периода.

А вот у Ford T — у самого распространённого автомобиля эпохи, у машины, которая, как нам любили рассказывать в будущем, собственно, и изобрела автомобильную индустрию, — всё было через жопу.

Левая педаль — это переключение передач. У Форда их две, первая и высшая, причём если ты нажал левую до упора — это первая, если нажатие фиксирует педаль в среднем положении — нейтраль, а если педаль отпущена — то сразу высшая. Уже за одно это мистера Форда можно паковать в смирительную рубашку и отправлять на отдых в комнату со стенами, обитыми чем-то мягким. Но старина Генри на этом не остановился.

Средняя педаль — это, внезапно, задний ход.

Ну а правая — правая это не газ. Газ, как у Паккарда и Хадсона, рычажком на руле, без возвратной пружины. То есть управляй газом в режиме реального времени, постоянно. Одна рука на руле, левая, правая управляет газом. Ну а правая педаль — это тормоз.

Причём тормоз интересный. Он не управляет барабанными тормозами на задней оси, как на нормальных машинах — на Паккарде, Бьюике и прочих. Нет, он затягивает ленту на вращающихся частях внутри коробки передач. Отсюда и замечательные ощущения, когда ты тормозишь. Плывущий по течению ботинок — вот что приходит в голову, когда ты жмёшь на этот тормоз.

То есть вроде бы действительно народный автомобиль, доступный, дешёвый, надёжный. Но ездить на нём — это испытание для сильных духом.

Полицейские, которых я собирался догнать и чья машина виднелась в нескольких сотнях ярдов впереди, были не из Виндзора, а из Уокервилла. Именно к уокервилльскому полицейскому участку мы приехали, чтобы попросить усиления, скажем так. И именно уокервилльские копы от щедрот подкинули нам фордик.

Причина, почему уокервилльские служители порядка поехали в Виндзор, а не местные, была очень простая. Три дня назад виндзорский полицейский участок самым банальным и очень вульгарным образом был залит нечистотами. По самые яйца тамошних служителей порядка. В центральном районе города прорвало водопровод с канализацией, и наступил нечистотный апокалипсис локального масштаба.

Поэтому мы и отправились в Уокервилл, который в октябре пах виски. Толстый, тёплый, зерновой запах главного североамериканского спиртного напитка шёл от громадного комплекса Hiram Walker and Sons у Детройт-ривер и расползался по всему городку. Казалось бы, именно он является альфой и омегой всего, что окружало нас здесь, в Канаде: церквушки, железнодорожная станция, полицейский участок — всё это как будто следствие производства виски.

И он, этот запах, буквально отправил меня на машине времени в 1920 год. Я чётко представлял себе, что совсем скоро Detroit River станет дырявой границей между страной с нормальными алкогольными законами и страной, которая добровольно нацепила на себя вериги абсолютного идиотизма. А ничем другим американский сухой закон, принятый под давлением прекраснодушных идиотов, я назвать не мог. И мне, Чарли, да и ещё сотням других, на самом деле хороших, американских парней придётся заниматься устранением последствий этого тупого решения — как с нелегальной рекой алкоголя, пересекающей реальную Детройт-ривер, так и с токсичными цветами, выросшими на щедро политой нелегальным алкоголем почве. И наверняка этот наш визит на канадский берег реки