Пепел и знамёна - Дмитрий

Капитан больше не появлялся. Возможно, проверял караул; вероятно, был пьян; не исключено, что утром ничего не помнил. Михаил остался с неприятным знанием: точное исполнение правила защищает не от человека, а лишь от одного конкретного обвинения.

После этой ночи Руднев снова измерил его пульс. Лекарь хотел понять, почему часовой после перехода выглядит бодрее сменщика, проспавшего у огня.

— Шестьдесят, — произнёс Алексей Матвеевич. — После бессонной ночи.

— Я спал до караула.

— Полтора часа.

— Значит, хорошо спал.

— Андреев, человеческое тело так не отвечает.

Михаил посмотрел на собственные руки. Под грязью и мелкими порезами кожа оставалась грубой, ногти ломались, старые ожоги никуда не исчезли. Невозможность пряталась не во внешнем совершенстве, а в сумме мелочей.

— Моё отвечает.

Руднев впервые не нашёл шутки.

В начале октября до Штакельберга дошёл приказ Кутузова упорядочить частный багаж и свести повозки в вагенбург. Начальство обнаружило, что за армией движется второй город: офицерские сундуки, прислуга, купеческие телеги, запасные лошади и имущество, без которого каждый отдельный владелец отказывался воевать.

Щеглов прочёл распоряжение роте.

— Частные вещи сдать по списку. Самовольным телегам при колонне не быть.

Платон толкнул Михаила локтем.

— Ты хотел возле обоза спрятаться.

— Хотел.

— Сам Кутузов тебя нашёл.

Обоз перестраивали два дня. Фуры нумеровали, частные пожитки перекладывали, лишних возниц гнали назад. Горбунов защищал артельную повозку как родного ребёнка, доказывая, что котёл, больные и ротная мука являются не частным удобством, а боевой необходимостью. Михаил носил ящики, сверял зарубки и наблюдал, как штабная логика превращает хаос в более аккуратно записанный хаос.

Руднев воевал за аптечную фуру отдельно.

— Этот ящик останется при батальоне.

— В вагенбург, — отвечал обозный чиновник.

— Пока вы его оттуда получите, раненый успеет умереть и остыть.

— По приказу больничные повозки следуют установленным порядком.

— Вот именно. Прочтите следующую строку.

Лекарь победил не громкостью, а умением найти в приказе нужное исключение. Михаилу понравился метод.

Вечером Алексей Матвеевич застал его за переписыванием описи.

— Ты говорил, что не учился.

— Лекарскому делу.

— Пишешь лучше половины рекрутов.

— Половина не пишет.

— Поэтому сравнение выгодное. Где научился?

Михаил приготовил старую версию про священника и управляющего.

— В деревне показывали буквы. Потом сам.

— Сам человек обычно учится читать Псалтирь, а не сводить столбцы.

— Мне цифры понятнее святых.

Руднев сел на край телеги.

— Ты всё время даёшь ответ, который объясняет половину вопроса.

— Остальную половину я сам не понимаю.

Лекарь принял это за признание последствий горячки. Возможно, оно таким и было. Михаил действительно не понимал, почему жив, кто переделывает его тело и осталось ли прежнее «я» умирать в палате 2021 года.

Они продолжили опись вместе. Руднев объяснил названия инструментов и лекарств, Михаил предложил разделить ящики по частоте употребления и отметить одинаковым знаком перевязочное полотно. Врач возразил, что на марше всё перемешается, но разрешил попробовать.

Через три дня фельдшер нашёл нужный свёрток в темноте на ощупь.

— Повезло, — сказал Руднев.

— Конечно.

— Не радуйся. Если полезное новшество признать полезным, тебе поручат внедрять его в остальных ящиках.

К середине октября французов ещё не видели, зато встречали австрийских солдат, беженцев, курьеров и слухи. Одни утверждали, что Наполеон разбит, другие — что он уже взял Вену. Карты находились у офицеров, газеты запаздывали, названия городов ничего не говорили рядовым.

Михаил помнил Аустерлиц. В школьной памяти существовали дата, туман, солнце Наполеона и поражение союзников. Шенграбен возникал смутно, кажется, как эпизод из романа или фильма. Где находится Азовский полк в этой истории, он не знал.

— В декабре будет большое сражение, — сказал он однажды слишком тихо.

Платон услышал.

— Кто сказал?

— Никто. Осень кончается, армии сходятся.

— Это и я предскажу. Большое будет или маленькое?

— Для того, кого убьют, большое.

Платон перестал улыбаться.

На постоях появились женщины, сопровождавшие союзные части: солдатские жёны, прачки, торговки. Возле французских дорог рассказывали о вивандьерках, которые носили бочонки и шли с батальонами. Азовцы называли маркитанткой любую женщину у телеги, пока Нечай не уставал поправлять.

Одна молодая прачка из местных предложила Михаилу за монету выстирать рубаху, затем, заметив его отказ, снизила цену и добавила жестом нечто другое. Он понял предложение и снова не почувствовал телесного ответа.

Стыд оказался сильнее желания, которого не было.

Руднев позже обрабатывал язвы у двух солдат, вернувшихся с подобной прогулки. Его объяснение не содержало нравоучений, только перечень будущей боли и долгого лечения. После этого Платон перестал дразнить Михаила монастырём, хотя сам от походов в город не отказался.

Двадцать первого октября далеко на западе английский флот разбил соединённые эскадры Франции и Испании у мыса Трафальгар. Нельсон погиб на палубе своей «Виктори», а Наполеон лишился возможности решить войну прямым вторжением на Британские острова.

В русской колонне об этом не знали. Утром двадцать второго Михаил выменивал два кочана капусты и пытался объяснить австрийскому крестьянину, что ассигнационная бумага тоже является деньгами. Торговец требовал серебро.

Морская победа начнёт менять торговлю, блокаду и цены значительно позже. Пока её единственным видимым следствием для Азовского полка было отсутствие какого-либо следствия.

К концу месяца марш превратился в отступление. Приказы приходили ночью, колонны меняли направление, люди засыпали стоя. Французы двигались быстрее, чем союзные штабы успевали согласовывать решения. Багратиону досталась задача прикрывать отход армии.

Котлы варили всё реже.

Однажды артельная фура отстала на подъёме. Михаил помогал лошади, толкая колесо, когда впереди раздалась ружейная пальба. Не учебный залп — неровный, далёкий, быстро множащийся.

Щеглов прискакал верхом на чужой лошади и заорал:

— Повозки вперёд! Роте строиться!

Горбунов схватил вожжи. Михаил вытер ладони о панталоны и потянулся за ружьём.

— К котлу вернёшься после, — сказал артельщик.

— Если котёл дождётся.

— Котлы терпеливые. Люди хуже.

Впереди лежала деревня Шенграбен, название которой Михаил наконец узнал слишком поздно.

* * *

Примечание от автора

Спасибо, что продолжаете путь вместе с Михаилом. Подпишитесь, пожалуйста, на автора, книгу и цикл «Эхо симбионта», если хотите не пропустить новые главы.

Поддержка отметкой «Нравится» делает роман заметнее в каталоге и действительно помогает его продвижению.

Даже если глава вам не понравилась, не оставайтесь равнодушными: расскажите в комментариях, что именно показалось слабым или недостоверным. Такой отклик для автора полезнее молчания.

Портрет генерала Петра Ивановича Багратиона

Портрет генерала Петра Ивановича Багратиона. Автор: Джордж Доу. Дата создания: не позднее 1825.

Пётр Иванович Багратион — командующий арьергардом под Шёнграбеном. Командующий русским арьергардом под Шёнграбеном; позднее один из главных полководцев 1812 года.