АдвокатЪ - 3 - Саша Фишер

— А ежели Сычев этот — сам черт? — спросил Федька.

«Сам черт… — подумал я. — Мейер говорил, что Сычев в Петербурге был мастак по всякой бутафории…»

— Так что, барин, не заработали мы, получается? — упавшим голосом спросил Федька.

— Почему не заработали? — удивился я.

— Ну дык мы же не разузнали то, что ты просил, — еще более упавшим голосом проговорил Витька.

— Вам нужно было, не узнать то, что я просил, а выспросить, что говорят и мне передать, — ответил я, выдавая Федьке и Витьке по монете. — Вы честно и рассказали, молодцы. Не побоялись, что другие смеяться будут. Так и надо!

— Барин, так получается, у того утоплого и впрямь мог быть империал в бороду впутан? — снова заговорил Сенька. — Все сходится! Он полез к кладу Стеньки Разина, империалчьков нагреб и утоп!

— Да помолчи ты, Сенька! — одернул его Куница. — Барин думает, а ты ему мешаешь!

— Дык сходится же все! — всплеснул руками Сенька. — Получается, что того утоплого выловили пятнадцатого марта, а бирюк этот пропал…

— Тетка Марфа сказала, что он еще в феврале уехал, — огрызнулся Федька. — Так что ничего не совпадает.

— Так он мог утопнуть в феврале, а выловили его только пятнадцатого марта, — пожал плечами Сенька. — Как полынья протаяла.

— Так, Сенька, хватит уже воду мутить, — сказал я. — Есть еще что рассказать?

— Неа… — за всех мотнул головой Сенька. — Я вот что только подумал… А ежели в ентот дом пробраться…

— Стоп! — я свел брови. — Даже думать забудь!

— Так сам же говоришь, что нечистая сила — это сказки! — надулся Сенька. — А вот ежели там лодка с империальчиками припрятана, то я бы уж им нашел бы применение…

— Узнаю, что в дом пробрался, заданий больше не получишь, — сказал я. — Это если в живых останешься, конечно.

— Ну лаааадно, — вздохнул Сенька. — Уж и помечтать нельзя…

Я вернулся в свою комнату и быстро записал принесенные пацанами сведения. Интересно.

В общем-то, Сенька мог быть и прав со своей идеей, что бирюк — это тот самый «Карманов», которого опознал Жюль. Доказательств тому не было, но по датам и впрямь складывалось.

И логика баек отлично укладывалась в «послужной список» Сычева. Для специалиста по спецэффектам ничего сложного нет в том, чтобы устроить зеленый дым из трубы и свечение в окнах потустороннее. Его хлеб, можно сказать.

Но главное тут даже не то, что Сычев приготовил путь к отступлению. Только ли себе или всей «честной компании» — это еще неизвестно, конечно.

Главное в другом. Настоящий Карманов, судя по собранным слухам, щуплый и чахлый. А вот выловленное тело — не факт.

Сейчас у «кукловодов» собран полный пакет для получения страховки.

Но если как только этот Карманов явится из Сызрани живым и здоровым, пакет этот превратится в тыкву. Значит, они попытаются получить выплату немедленно, как только страховщики вернутся в Заволжск.

Что ж, пожалуй, у доктора и правда есть шанс выкрутиться из этой ситуации.

Причем, возможно даже героем.

Осталось только один момент уточнить.

Происхождение этого страхового полиса, по которому они собрались получать выплату.

Пожалуй, мне придется нанести-таки визит этой «гренадерше», супруге Карманова.

Заодно и на дом этот загадочный глазами посмотрю. В котором то ли сом с человечьими глазами обитает, то ли дух Стеньки Разина в красной рубахе…

Я быстро собрал бумаги обратно в папку и вернулся в контору.

Время после обеда ползло медленно. В какой-то момент я даже почувствовал себя немного Павлом, когда под неодобрительным взглядом нашего писаря направился к буфету налить себе кофе. Здесь Сергей Аполлонович не скупился. Кофе был не самым дешевым удовольствием, но он строго следил, чтобы медный кофейник в нашей буфетной всегда был полон. Хоть и ругался иногда на Павла, что тот его пьет, как воду.

Я взял чистую чашечку, и услышал за шторкой тихий голос Таськи.

— Т — таракан, М — молоко, В — ведро… — бормотала она. — Смешно, таракан в ведре с молоком, хи-хи.

Я приоткрыл занавеску и заглянул в «хозяйственный коридор. Днем эту дверь не закрывали. Рядом с дверью в каморку экономки сидела прямо на полу Таська и держала в руках лист с нарисованной моей рукой 'азбукой».

— Учишься? — шепотом проговорил я.

— Ой! — вскинулась Таська, тут же вскочила и принялась разглаживать складки на форменной юбке. А лист бумаги спешно спрятала в карман фартука. — Что ж вы так пужаете-то, барин? У меня чуть сердце не выскочило!

— Как на новой работе? — спросил я. — Не обижают?

— Легкотня! — радостно разулыбалась Таська. — И ручки теперь у меня такие нежные, как у принцессы! На кухне-то всегда цыпками покрывались…

— В школу не ходила еще? — спросил я.

— Ходили-ходили! — закивала Таська. — Пока только прошение подали, сказали, что с сентября учеба начнется. Но ежели мне хочется, то я смогу каждую среду туда ходить. Только там все давно учатся, и читать умеют. Вот я и учу буквы, чтобы надо мной не смеялись, когда я приду…

— Понравилась тебе школа? — спросил я.

— Даже не знаю… — смутилась Таська. — Там все больше мальчишки, девочек мало совсем. И маленькие, а я — такая взрослая уже девица, мне взамуж пора, а я за партой. Да еще и читать не умею…

— Не надо стыдиться того, что ты учиться хочешь, — сказал я.

— Господин Морозов вчерась мне так же сказал, — похвасталась Таська. — И гривенник дал!

— Господин Морозов? — спросил я. — А где ты виделась с господином Морозовым?

— Так они же вчерась к хозяину на ужин приезжали! — радостно сообщила Таська. — До полуночи чаи гоняли, а меня Софья Ильинична прислуживать отправила. А Морозов этот прицепился с вопросами. Мол, взамуж такую пора отдавать, а не дома прятать. А я тогда сказала, что взамуж не хочу, хочу учиться. Ну он тогда меня про школу начал расспрашивать, а потом вот то же самое сказал, что и вы. И еще сказал, что ежели выучусь, он меня к себе работать возьмет! На железную дорогу, вот!

— О, так у него и железная дорога есть? — усмехнулся я.

— Он сказал, что в самый раз, когда я выучусь, они в Заволжске станцию и построят! С тогда Сергей Аполлонович станет очень богатым! — сообщила Таська. — А я смогу в билетной кассе билеты продавать! Но я бы лучше пошла в телеграфистки! Я слышала, что теперь и девицы тоже телеграфистками бывают!

— Бывают, — задумчиво кивнул я.

— А гривенник этот я решила не тратить на сладости, а попрошу дядьку Егора дырочку провертеть и на шею повешу, как талисман! Загадаю, чтобы у меня получилось на телеграфистку