Калгари 88. Том 16 - Arladaar

сложнейший каскад — тройной лутц — тройной риттбергер. Впрочем, остальных фигуристов тоже фотографировали много, и посмотреть было на что. Было несколько фотографий чирлидерш в самых пикантных моментах, у одной даже полностью обнажилась грудь при слишком активном прыжке. Сняли копов в полном обмундировании, которые, облокотившись о поручни балкона, стоя в ряд, сосредоточенно смотрели прокаты. Сняли болельщиц с младенцами, которые кормили их грудью, а сами при этом смотрели прокаты.

Рассмотрев фотографии, фигуристки направились к одному из столов, решив начать пробовать блюда с самого начала: с салатов. Только взяли по небольшой тарелочке, музыка стихла, щёлкнуло в колонках, раздался протяжный писк и тут же стих: включился усилитель. Заговорил Олаф Поульсен, стоявший рядом с оркестром и державший в руках микрофон.

— Дорогие друзья! Хочу ещё раз поприветствовать вас в этом великолепном зале, уже после окончания турнира. Вы знаете, я видел много различных турниров и соревнований самого разного уровня. Но могу сказать без всякого стеснения: нынешний выделяется из общего ряда. Я ещё никогда не видел такого количества таланта и мастерства на одной очень маленькой и узкой площадке. Не видел такого великолепного множества прокатов, не видел столько красивых девушек и юношей. Поэтому этот турнир надолго останется не только в моём сердце, но и в сердцах зрителей. Объявляю торжественный банкет, посвящённый окончанию турнира Скейт Америка 1986, открытым. Ешьте, пейте, общайтесь и вспоминайте минуты нашего праздника.

Присутствующие, внимательно слушавшие президента Международного союза конькобежцев, громко зааплодировали. Оркестр коротко проиграл что-то бравурное, потом снизил темп и начал играть обычную лёгкую джазовую музыку. Приглашённые начали заниматься увлекательным делом: пробовать и поедать всё, что имелось на столах…

Глава 10

Продолжение банкета

Приглашённые на банкет гости почти сразу же разбились в группы по странам происхождения и возрасту. Советская делегация держалась особняком. Стояли в углу, сильно не отсвечивая, ели редкостную для Советского Союза еду, стараясь не показать своей заинтересованности, под чётким надзором товарища Быстрова и Шмутко брали бокалы с шампанским и вином. Ясно прослеживалась тенденция: с представителями других стран советские люди не разговаривали, общались в тесном кругу. Даже представители стран из социалистического лагеря почти не подходили к ним.

Исключение одно: Хмельницкая и Соколовская. Они сразу сформировали тесный кружок общения с Линдой Флоркевич, потом к этой компании присоединилась американская фигуристка Синди Бортц, а потом понемногу подошли другие фигуристки, которым было от 15 и старше. Через некоторое время уже раздались весёлые разговоры, смех, потом, когда квартет заиграл весёлую, забивную мелодию, почти всей тёплой компанией отправились танцевать. Парни-фигуристы, и не только одиночники, но и парники с танцорами, присоединились к ним.

Более взрослые фигуристы и фигуристки сначала вели себя размеренно, но потом, увидев, как бесшабашно веселится молодёжь, тоже оставили чопорность и включились в танцы. Вскоре перед музыкантами уже сформировался целый танцпол, как в каком-нибудь элитном ночном клубе, если судить по одежде танцующих.

…Тусовку снимал для истории один из телеоператоров, причём на профессиональную видеокамеру с кассетой VHS. Возможно, эта запись когда-нибудь станет раритетной и будет продаваться на аукционе за бешеные деньги… Так же как и зеркало в женской раздевалке ледовой арены, которое именно в это время аккуратно демонтировалось двумя мексиканскими уборщиками из клининг-компании.

Один из американских папарацци, известный в узких кругах Макс Фрайм, представитель популярного жёлтого таблоида The National Enquirer, после того как Хмельницкая покинула раздевалку, скрытно пробрался туда в надежде увидеть что-нибудь этакое и первое, что увидел, — зеркало с надписью, сделанной губной помадой. Очевидно, что это нанесла сама Люда. План созрел мгновенно.

Макс нашёл двух уборщиков, уже начавших мести трибуны, и пообещал каждому по 10 долларов за то, чтобы они открутили зеркало и тайком, через служебный ход, пронесли в его машину. Дел-то: всего-навсего открутить крестовой отвёрткой четыре самореза и осторожно снять раритет, абсолютно никакого труда. Уже через десять минут зеркало, аккуратно накрытое курткой Фрайма лежало на заднем сиденье потрёпанного жизнью и бесшабашным владельцем старого Форда, а вместо него в женской раздевалке зияло непривычно пустое место. Снятой оказалась и дверная ручка, а вот зачем… Да кто б его знал… До кучи, чтоб было. Можно будет выставить лотом с описанием, что её касалась рука Хмельницкой…

…В это время проходил самый интересный и весёлый этап банкета: официальная часть закончена, началась неофициальная, когда каждый что хочет, то и делает. Естественно, на банкете одновременно решалось множество дел: заключались коммерческие контракты, переговоры с тренерами о будущей работе, либо тайное переманивание перспективного фигуриста к себе. Этим занимались уважаемые лица, уполномоченные принимать решения. Они стояли отдельно от общей толпы веселящихся, в самом углу обеденного зала. Вот и сейчас там расположились Олаф Поульсен, Джо Блант, Хью Конрад Грэм-младший, несколько спортивных чиновников из других стран, несколько мужчин, по уверенному виду которых можно было предположить, что это бизнесмены. Они о чём-то разговаривали, смеялись, держа в руках по бокалу с шампанским. Временами к ним кто-то подходил, и компания удалялась в комнату для приватного общения, где ранее обедали Хмельницкая и Соколовская. Теперь в этих приватных комнатах был накрыт ещё один стол, уже с более крепкими и дорогими напитками для особых гостей.

В один из моментов бизнесмены разговорились с мистером Грэмом и Олафом Поульсеном, временами поглядывая на председателя центрального комитета Федерации фигурного катания СССР Валентина Игоревича Шеховцова и лишь иногда на веселящихся Хмельницкую и Соколовскую.

Потом, видимо решившись, мистер Грэм подошёл к Шеховцову, чем вызвал у коллеги сильное удивление: друг друга они, конечно, знали, но шапошно, общались всегда через переводчика и только на официальных заседаниях. Шеховцов английский язык знал прилично, и Тамару Флоте звать не пришлось. Уже хорошо!

— Валентин, здравствуй! — сразу по-демократически скатываясь на «ты», сказал мистер Грэм и протянул руку для пожатия. — Не мог бы присоединиться к нашей душевной компании? Там есть люди, которые хотят поговорить с тобой. Поговорить о важных делах.

Шеховцов посмотрел по сторонам, увидел, что на него внимательно смотрит Быстров, но всё равно согласился. Ему было интересно, что скажут иностранцы.

Когда руководитель советской федерации фигурного катания подошёл к тёплой компании, они все по очереди представились. Там действительно находились двое коммерсантов из-за Америки и представитель федерации фигурного катания из Канады, приехавший на турнир во главе канадской команды.

— Господин Шеховцов, мы хотели бы поговорить с вами о Людмиле Хмельницкой и Марине Соколовской! — сказал один из коммерсантов.

— Слушаю вас, — с лёгким беспокойством ответил Шеховцов.

—