Град Петра - Илья Городчиков

Орлов выполнил просьбу. Я провёл пальцами по стопе и голени, спрашивая, одинаково ли он чувствует прикосновения. Потом нашёл пульс возле лодыжки. Нога была тёплой, цвет кожи нормальным. Главный сосуд, кость и крупный нерв действительно уцелели.

— Вам повезло, — сказал я. — Рана выглядит спокойно. Это только первые сутки, так что опасность гноя ещё впереди. Сегодня лежите. Завтра сможете садиться чаще. Через несколько дней разрешу пройтись с опорой, если жар не поднимется.

— Ради этого вы принесли деревянное сооружение?

— Ради того, чтобы вы не открыли сосуд при первой попытке доказать всем своё бессмертие.

Орлов протянул руку. Слуга подал костыль, но я перехватил его и показал рукоять.

— Высоту подгоним позже. Опора ставится со стороны здоровой ноги. Вес держите ладонью. Подмышкой только направляете, всем телом сверху не давите.

— Вы ещё и плотник.

— После нескольких месяцев на Дону пришлось расширить специальность.

Лебедев промыл раны, я уложил новые полоски полотна и закрыл их чистой повязкой. Орлов перенёс процедуру спокойно. Только пальцы на краю одеяла побелели, когда мы очищали выходное отверстие.

— Когда смогу ездить верхом? — спросил он.

— После того как канал очистится и мышца начнёт держать нагрузку. Через несколько недель при хорошем течении.

— Слишком долго.

— Можете попробовать раньше. Тогда снова увидимся за операционным столом, и разговор станет менее приятным.

Он рассмеялся, потом поморщился и положил ладонь на бедро.

Я продолжал смотреть на него дольше, чем требовал осмотр. Сейчас передо мной лежал молодой офицер, известный драками, силой и удачей. Никакого титула, дворцов и власти над огромной империей. Через этого человека проходила самая короткая дорога к Екатерине. Оставалось понять, как ступить на неё и не угодить под колёса истории.

Орлов поймал мой взгляд.

— Андрей Павлович, вы закончили?

— На сегодня. Я оставлю наставления слуге и приеду завтра.

— Оставьте сейчас. Потом прошу всех выйти.

Лебедев нахмурился.

— Вам нужен покой.

— Именно ради покоя хочу поговорить с Борисом Петровичем без свидетелей. Обещаю не вставать, не пить и не вызывать никого на поединок, пока дверь закрыта.

Доктор посмотрел на меня. Я кивнул. Причин отказываться не было, хотя спокойствия внезапная просьба не прибавила.

Лебедев повторил слуге правила смены повязки, забрал таз и инструменты. Остальные вышли следом. Последним задержался крепкий молодой офицер у окна. Орлов указал ему на дверь.

— Тебя это тоже касается, Алексей.

Офицер недовольно поджал губы, однако подчинился, закрыв за собой дверь.

Глава 7

Несколько мгновений Орлов молчал, пожёвывая губы, а я в ответ придвинул стул к постели и сел. Просьба Орлова остаться наедине заставляла меня напрячься. Он посмотрел сначала на костыль, а затем перевёл взгляд на мою сумку.

Из соседней комнаты доносился голос Лебедева. Доктор повторял слуге порядок смены повязки и грозился проверить, сколько вина останется к вечеру. Здесь потрескивали дрова, мерно шёл маятник часов.

Я придвинул стул к постели и сел. Просьба Орлова остаться наедине заставила меня напрячься.

Он первым посмотрел на костыль, потом перевёл взгляд на мою сумку.

— Покажите ещё раз приспособление, которым перетянули мне ногу.

Я достал прокипячённую полосу холста с кожаной накладкой и деревянной закруткой. Бурые пятна возле пряжки отмылись плохо. Орлов разложил турникет на одеяле, проверил крепления и несколько раз повернул палочку. Офицера устройство интересовало всерьёз.

— Вы сказали, что сделали его почти на ходу.

— Первый образец собирал заранее. В дороге пришлось заменить полотно и вырезать новую закрутку.

— Простая вещь.

— Хорошие вещи часто просты. Закрутка даёт нужное усилие. Главное — запомнить время и не держать конечность пережатой дольше необходимого.

Орлов затянул петлю вокруг собственного предплечья. Я сразу наклонился и ослабил её.

— На себе испытывать сейчас не советую. Крови вы уже отдали достаточно.

— Хотел почувствовать усилие.

— Для этого найдём здорового артиллериста. Они, как я слышал, народ крепкий.

Он усмехнулся и снова занялся пряжкой.

— Где вы такое видели?

Именно этого вопроса я ожидал. Военный быстро замечал, что устройство прошло несколько стадий улучшения.

— В Европе, — ответил я. — Во время войны лекари перетягивали конечности ремнями и полосами ткани. Встречались винтовые устройства для операций. Я соединил знакомые способы и кое-что доработал.

— В какой армии?

— Видел у австрийцев. Другие пользовались схожими приспособлениями. Кровь у людей течёт одинаково, поэтому хорошие решения быстро переходят через границы.

— Австрийцы, — повторил он. — Значит, против пруссаков вы тоже бывали?

— Пражанину трудно совсем не заметить войну, когда армии ходят рядом с его домом.

— От ответа вы снова ушли.

— Я лекарь, Григорий Григорьевич. На войне меня прежде