Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

— А чего тут советоваться? На каждый метр ставь соединители из арматуры, чтобы слои не расходились и не гуляли как им вздумается, — пожал я плечами. — Засыпку мы и правда будем проводить, просто сам процесс заглох.

— Знакомая история, — хмыкнул Стурм. — Процессы, они имеют свойство глохнуть. Но уж когда запускаются, всем сразу становится хорошо.

— Надолго ему глохнуть нельзя, впереди морозы… — вздохнул я, — А работу, чтобы тебя не задерживать, можно продолжать.

— А засыпать как тогда? — озадачился каменщик.

— Оставляй каждые пару метров окошки, кирпич в них клади, но без раствора. Потом его вынем и заполним, что положено, а следом уже закроем намертво. Так и стройка у тебя не замрет, и кровлю будет на что опереть, камышбетону ее доверять нельзя, а кирпич выдержит. Появится керамзит, сделаем отсыпку, и на этом всё.

— Вот это годится, — оживился Стурм. — Тогда кирпич пускаю в дело. А с перемычками что? Я-то думал класть их из кирпича, поперек, и связывать с внутренней стеной.

— Нет, перемычки лучше из арматуры. — помотал я головой, — Причем веди ее под наклоном, чтобы от кирпича она уходила чуть вверх.

Про мостики холода я объяснять не стал, лекция вышла бы длинная. Железное дерево холод наверняка проводит, железа в нем хватает, и промерзший наружный конец однажды встретится с теплым внутренним воздухом, а на этой границе всегда выпадает конденсат.

Ляжет пруток ровно, и вся эта вода тихонько потечет по нему в камыш, набивка отсыреет и сгниет, ну и прочие прелести по списку. Пусть даже не за год и не за два, но случится обязательно, а руны восстановления с консервацией примутся тянуть на борьбу с сыростью лишнюю Основу. И ради чего всё это, когда достаточно другого угла.

— Так это… — Стурм поскреб затылок. — А ничего, что мы кирпич с камышбетоном уже связывали? Перемычками из кирпича.

Я заглянул в проем, кирпичи действительно стоят поперек, раз в полметра, и входят прямиком в блочную кладку.

— Там уже оставляйте, — махнул я рукой.

— Ну а чего, деды еще так клали. — забубнил он.

— Твой дед клал камышбетон? — невольно поднял бровь, неужели мои технологии здесь не новы? — И сэндвич с терморазрывом?

— Мой дед, если бы такие слова услышал, спился бы, — признался Стурм. — Да я и сам не знаю, как до сих пор держусь.

— Держись, на тебя вся надежда. — похлопал его по плечу, — И на Хорга. Он где, кстати?

— Слышал, выходной сегодня взял, — развел тот руками.

— Заболел, что ли… — Странно, на Хорга не похоже. Впрочем, ладно, тут порадоваться надо за человека, что может себе такое позволить. А вот я не могу, у меня всё время стройка. Ну и как брать выходные, когда надо за всем следить постоянно? Взять те же швы, я указал Стурму на зазор в свежем ряду и пошоркал ладонью по стыку. — Швы и изнутри должны быть гладкими.

— Так зачем? Снаружи понятно, а там все равно набивка будет.

— Затем, что керамзиту цепляться должно быть не за что. Шла бы засыпка вровень с кладкой, тогда пожалуйста, а у нас не так, придется равнять.

— Сделаю гладко, понял, — Стурм кивнул и двинулся раздавать указания остальным, ну а я… А что я? У меня гриб за пазухой так и просится нырнуть в благодатную почву. А то если буду так долго ходить, еще во мне прорастет и меня сожрет моя же подушка.

Ай, ладно, всё получится в любом случае. Спокойная жизнь только начинается, деньги текут рекой, рабочих рук предостаточно. Ну и что, что впереди зима? Перезимуем, покатаемся на санках, устроим себе сладкую жизнь, настроим ангары и будем работать под крышей. Всё будет хорошо. Сейчас же пойду, запущу производство безлимитной еды, чтобы никто в округе больше не испытывал голод, протянем новые линии!

С этими мыслями вышагивал через деревню и совсем не обращал внимания на свои темно-фиолетовые руки. Ну а чего на них смотреть? Столько процессов, и все работают, и к каждому я приложил руку. Как же я хорош, как мощны мои лапищи, вот что сейчас буквально кричало в моей голове.

Полку Хорг тряхнул на совесть, всем весом, так, что на ней подпрыгнули плошки. Выдержала и даже не скрипнула, а иначе и быть не могло, сажал ведь не на одни гвозди, а в паз, гвоздь тут идет довеском, для спокойствия души. Старая косо висела здесь невесть с каких пор на двух ржавых загогулинах, стыдоба, а не полка, и как он ее столько лет терпел, загадка.

— И зачем так над ней измываться? — Мирта наблюдала за проверкой от печки, вытирая ладони передником. — Она же тебе ничего дурного не сделала.

— Порядок такой, — буркнул Хорг и тряхнул еще разок, для верности. — Всё, пользуйся. Хоть чугунки на нее ставь.

— Мастер, — похвалила она и сунула ему пирожок прямо с противня.

Пирожок ушел в два укуса, и Мирта вложила в опустевшую ладонь второй. Отказываться он не стал, с ней это без толку, да и против ее пирожков не выстоит никакая сила воли.

Дом за последний месяц переменился так, что Хорг временами не узнавал его и сам. Печка пышет жаром, тяга выведена по уму. На подоконнике цветы в глиняных горшочках, в воздухе сдоба пополам с сушеными травами, и во всем хозяйстве не осталось угла, до которого не дотянулись бы ее руки. А ведь еще недавно здесь стояла серость, пахло старьем и кислятиной, и прибираться было незачем и не для кого. Теперь же домой тянет с любого конца деревни, бросай инструмент и топай.

К бутылке он больше не притронется, хоть золотом ее облей, тут и решать было нечего, решилось само. Полдеревни до сих пор припоминает ему ночные серенады под ее окнами, ну и на здоровье, свое он отголосил, теперь его напиток морс, а дверь ему открывают и без песен.

Сил прибавилось, в плечах с утра зуд, и главное, вернулось желание, охота горы сворачивать, причем не по праздникам, а каждый день до обеда. Считай, начал с чистого листа, и дальше всё у него пойдет по-другому. А старые страницы память подсовывает все реже, и если уж подкинет, внутри не занимается пожар и грудь не стягивает холодом. Полежит такая страница, полежит и перевернется сама. Дом снова стал домом, да и