Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

— Получилось? — Корш присел над листом и осторожно тронул уголок пальцем.

— Пусть сперва досохнет, — осадил я, хотя улыбку уже было не удержать. — Но да, получилось. Дальше только руку набивать.

— Тогда следующий замес ставим из белых, — он выпрямился, и в глазах зажегся служебный огонек. — Сколько листов выйдет с корзины?

— Смотря для чего. Тебе для документов или стены оклеивать?

— Для документов, — отрезал Корш, помолчал и все-таки добавил, — Но посчитай оба варианта.

А самое приятное пряталось по углам листа, там циновка вдавила в бумагу четыре отпечатка, мои подписи. Я ведь не просто так вязал узлы волосянки по хитрой схеме, и не просто так мне всю ночь снились водяные знаки. Теперь каждый лист с этого сита несет автограф еще до всяких чернил, и поди такое подделай, знак качества впечатан в самую толщу намертво.

Подписи, если присмотреться, чуть кривоваты, и это нарочно. Выведи я руну ровно, она попыталась бы заработать, а самые первые мои эксперименты давно показали, что обилие рун конструкции не на пользу, их место на узлах, а накидаешь вразнобой, и всю систему поломаешь. Так что руна на бумаге заведомо нерабочая, зато узнаваемая. Мастеру положено быть узнаваемым, тогда, глядишь, и перемазанного чернилами с головы до пят однажды признают мастером.

Первый лист досыхал на своем камне, а по отработанной технологии под пресс ушел второй. Клинышки садились на место потихоньку, по два легких удара за заход, ну а всё остальное время мы стояли и молчали, наблюдая, как между досок выдавливаются капли, сползают на землю и впитываются в траву. Интересно, кстати, как бы на такой полив отреагировал Эдвин. Впрочем, щелок мы вымыли еще в корыте, так что вода для травы выходит безвредная, разве что скучная.

— Хотел у тебя уточнить, — обратился в какой-то момент Корш, не отводя глаз от пресса. — Мы ведь сможем сделать так, чтобы на одном листе половина текста была написана видимыми чернилами, а вторая прозрачными? И чтобы прозрачная половина проявилась, только когда письмо доберется до адресата.

— Сможем, наверное… — Я прикинул в уме несколько вариантов, и ни один не выглядел неподъемным. — Но это не точно. А зачем такие ухищрения?

— Потому, — уронил дознаватель, и прозвучало это у него как развернутый и исчерпывающий ответ.

— Хм, ну хорошо. — А чего, собственно, хорошо, знал бы я цели и причины, и способ подобрал бы точнее, под задачу, а не наугад. — Расскажешь? Или как?

— Возможно, но частично, — Корш вернулся к клину, который давно просил внимания. — И не сейчас.

Больше вопросов у меня не нашлось, так что дальше прессовали молча, лист за листом, и раскладывали готовое по камням. Производство, если разобраться, устаканилось и спокойно проживет без меня, какой смысл мне тут караулить, когда Корш и сам знает каждый этап. Позже вообще можно подрядить на это других, мое дело придумать, как запустить процесс, а уже запущенный поддержит кто угодно.

Перед глазами я еще раз покрутил набившие оскомину строчки системы.

[Условие пересечения первого порога по Пути Созидания: не выполнено]

И чего тебе надо, спрашивается, ведь что-то надо определенно, есть у этой сволочи на мой счет какие-то собственные планы, и раздражает это с каждым днем всё сильнее. Посмотрел, как на свет рождаются новые листки, как Корш перетаскивает их поближе к огню, чтобы сохли веселее, и отправился глянуть, что там со стройкой у пчел, ведь грибная ферма еще явно не готова принимать жильцов. Меня ведь не было считай день или два, за такой срок тут, чего доброго, и башню могли достроить, хотя вчера она еще готовой не выглядела, но ведь то ночью было.

Собственно, раз решил, сразу пошел, и по пути то и дело от меня шарахались в разные стороны работяги. Кто-то узнавал и начинал хохотать, кто-то на всякий случай сторонился, а то вдруг это заразно. Я же спокойно топал через участок и с нескрываемой улыбкой смотрел на то как тут всё преобразилось буквально за пару месяцев.

Лесопилка снова заработала, рама стучит ровно, а вот Ольд у станины на кого-то ругается, подсунули ему, судя по всему, не тот сорт древесины без дополнительной подстройки. Ну или что-то в этом духе, слов отсюда не разобрать, но по жестам плотника понятно, что чьей-то глупостью он сыт по горло. Не беда, притрутся и выучат норов установки, а досок со временем станет только больше. В планах ведь маячит и вторая лесопилка, река у нас понемногу становится всё уже, течение быстрее, сил в ней хватит на обе.

В деревне взгляд зацепился за склад, повозки проходят через него чуть ли не колоннами. С утра, говорят, пришел обоз, а торговцев в нем оказалось всего двое, стоят теперь на площади со всяким хламом. После ярмарки много они у нас не заработают, местный товар давно качеством получше привозного. Особенно хороши мотки пеньковой веревки, мимо которых народ шагает не поворачивая головы, торговец то и дело поправляет их на прилавке и никак не поймет, отчего так. Пусть распродастся и зайдет к старосте за нашим добром, вот там и узнает, что такое настоящая веревка.

Туша у северных ворот, к слову, исчезла, за ночь ее разобрали подчистую, а место под стеной помыли и подмели, впору столы накрывать. Ушло всё под землю, в те комнатки, где руны консервации выведены погуще, их как раз выделяли под сырое мясо. Накормить такая гора способна всю нашу ораву, правда, лишь на пару дней, так что вопрос с грибами никуда не девается.

Ну и наконец сама башня, старый столб о себе напоминает одним гулом, пчелы вокруг летают беспокойнее обычного, а принцесса, надо полагать, отсиживается в тепле у сердцевины, погода нынче не для прогулок. Камышбетона за эти дни прибавилось изрядно, а кирпичная облицовка тем временем остановилась на отметке в полтора метра и расти дальше не желает.

— О, Рей! Наконец-то! — Стурм вел очередной ряд и косился в мою сторону добрых минут пять, но только теперь сообразил, кто перед ним. Ничего, привыкнут к моему новому цвету. — Ты бы отмылся, что ли?

Он спустился по лесам и широким жестом предъявил промежуточные итоги.

— Вот, всё согласно чертежу. — гордо заявил каменщик.

— Да вижу. — Я оглядел работу снизу доверху. — Только сплошняком кирпичную кладку не продолжайте.

— Да помню я, помню, ты в прошлый раз обмолвился, что хочешь засыпать что-то