Командующий фронтом - Влад Радин

расползание немцев по востоку Украины. И,кто знает, если бы удалось предотвратить окружение главных сил Юго — Западного фронта, то немецкое наступление удалось остановить не в конце ноября, а значительно раньше и значительно западнее.

— Я внимательно вчера выслушал ваши рассуждения, о возможных планах противника в полосе вашего фронта, и знаете они показались мне очень и очень разумными. Конечно истинность тех или иных предположений, в конечном итоге проверяется практикой, и военное дело здесь не исключение, но тем не менее,- продолжил маршал Шапошников.

Я усмехнулся в ответ на эти слова.

— Знаете, Борис Михайлович, а товарищ Василевский, вчера мне прямо предложил перейти на службу к вам, в Генеральный штаб.

— А,что? По моему очень дельное предложение. Нам очень не хватает хороших аналитиков. Особенно сейчас, когда очень много офицеров Генерального штаба, оправились на фронт. — Так,что подумайте над этим предложением, голубчик. Ей — Богу подумайте!

— Спасибо,- ответил я,- но уж лучше в войсках послужу. Как -то привычнее ( штабную службу я действительно ненавидел всеми фибрами своей души. Пришлось мне, как -то прослужить два года на должности начальника штаба мотострелкового батальона. Так это было для меня самым настоящим испытанием. Трудно описать то облегчение с каким я покидал эту должность).

— Ну не хотите, как хотите, — как показалось мне с ноткой сожаления в голосе, ответил мне Шапошников,- тогда приступим прямо к делу. Вот я самым внимательным образом изучил вашу заявку на удовлетворение нужд вверенного вам фронта. Знаете ли, скорее всего удовлетворить её в полной мере мы не сможем. Вы уж не обижайтесь!

— А я не барышня,что бы обижаться. А мои требования — это минимум. Минимум необходимый для того,что бы я смог более или менее со спокойной душой ожидать начала немецкого наступления.

— Ну вы же должны понимать, голубчик, что сейчас всё внимание Генерального штаба и Ставки приковано к Юго — Западному участку фронта. Да и под Ленинградом всё очень тревожно. Если мы в самое ближайшее время не сумеем прорвать блокаду города, всё будет очень и очень плохо.

— Борис Михайлович, товарищ маршал, я всё прекрасно понимаю это,но и вы поймите меня. В самое ближайшее время Западное направление фронта станет решающим. Если немцам удастся с ходу, добиться крупного оперативного успеха здесь, то все эти соображения, насчёт Юго — Запада, Ленинграда и прочего очень быстро окажутся второстепенными. Москва — это главная цель Гитлера. Он обязательно, должен вернутся к идее её захвата. А судя по складывающейся на фронте обстановке, времени,что бы принять необходимые меры, для парирования, намечающегося удара противника, на Московском направлении, у нас остаётся все меньше и меньше. Ещё неделя — другая и может оказаться поздно.

— Хорошо. Я понял вас, голубчик,- ответил мне Шапошников,- постараемся удовлетворить все ваши запросы. Полностью и в срок.

— У меня ещё одно пожелание,- обратился я к маршалу.

Шапошников вопросительно посмотрел на меня.

— Я слушаю вас,- сказал он мне.

— Я прошу, в связи с назревающими событиями в полосе моего фронта, не изымать ни одного соединения в резерв Ставки. Да, у меня есть дивизии, где численность полков составляет примерно треть от штатной. По моему, лучше такие соединения, пополнить путём вливания в них маршевого пополнения, а не переводить в резерв Ставки. Войска фронта очень сильно ослаблены в ходе предшествующих боёв, и лучше всего я буду использовать эти соединения в качестве резерва. Как говорится на безрыбье и рак рыба. Конечно лучше всего иметь в резерве пару десятков полнокровных дивизий, но я понимаю,что это из области невозможного. Пока по крайней мере.

— Не знаю, не знаю,- ответил мне маршал,- данный вопрос в конечном итоге, целиком и полностью находится в компетенции Верховного.

— Но всё же я думаю и Генеральный штаб имеет возможность замолвить здесь слово.

— Хорошо. Что же касается вопроса о переподчинении вам 24-й и 43 -й армии Резервного фронта, то эта идея заинтересовала Верховного. Вполне возможно,что в самые ближайшие дни он будет решён в вашу пользу.

Выйдя из здания Генерального штаба я с облегчением выдохнул. Моя, поездка в Москву подошла к концу. Теперь предстоял путь обратно на фронт. Я надеялся,что моя поездка была успешной. Вроде бы я сумел справится с ролью командующего фронтом, и произвести должное впечатление и на Сталина и на Берия (на Берия, похоже больше всего) и на Шапошникова с Василевским. У Берия мне даже вроде бы удалось заручится доверием. Хотя надо было быть идиотом,что бы безоговорочно доверять такому человеку. Безусловно очень умному, но в то же время двуличному, жестокому интригану. Но в любом случае, внезапно вспыхнувшую симпатию ко мне, можно и нужно использовать по максимуму, для удовлетворения нужд фронта. Права на ошибку я не имею. И дело даже не в том,что если я провалюсь на должности командующего фронтом, то меня могут отдать под трибунал, с понятным исходом. Провал, в первую очередь, я не прощу себе сам.

Кстати возвращаясь к личности Лаврентия Павловича Берия. С нулевых годов двадцать первого века в России появилась небольшая, но очень активная группа историков (вернее не историков, а скорее очень ангажированных публицистов), которые в своих многочисленных статьях и книгах старались представить Берия, в качестве великого государственного деятеля, истинного преемника Сталина, которого подло убили, сговорившееся за его спиной Маленков и Хрущёв. Я время от времени, не без интереса, почитывал опусы подобного рода, но всегда со скепсисом, относился к попыткам создать нечто вроде культа Лаврентия Павловича. Хотя и не отрицал того,что он был безусловно очень толковым администратором, принёсшим очень много пользу стране. Один ядерный проект, который был успешно реализован под его непосредственным руководством многого стоит! Согласно воспоминаниям учёных, принимавших участие в советском ядерном проекте, Берия очень быстро найти общий язык с физиками и управлял, отнюдь не только посредством нагнетания страха репрессий, за возможную неудачу. И кстати ничего не сделал академику Капице, отказавшемуся участвовать в атомном проекте. Огромную, если не рещающую помощь в деле создания первой советской атомной бомбы, сыграла и научно — техническая разведка, которую после войны курировал Лаврентий Павлович ( хотя к тому времени он уже не возглавлял органы государственной безопасности). Именно разведчики сумели передать в Советский Союз массу информации об ядерном проекте США,что безусловно, на несколько лет сократило сроки изготовления первой советской атомной бомбы. Отметился Берия и в руководстве советской ракетной программы.

В общем заслуги Лаврентия Павловича перед СССР, очень