Биас - Madame Ndiaye

Разгон. Гул усилился. Пол задрожал. Я машинально задержала дыхание.

— Эй.

Тёплая ладонь легла поверх моей руки. Я повернула голову. Минджун смотрел спокойно, будто всё происходящее — обычное утро.

— Закрой глаза на минуту, — тихо сказал он. — Всегда помогает.

Я послушалась. И действительно — стало легче. Самолёт не перестал трястись. Просто рядом сидел кто-то, кто уверен, что всё нормально. Это успокаиало.

Через несколько секунд давление отпустило, шум выровнялся. Мы летели. Я осторожно выглянула в иллюминатор — облака медленно уходили вниз, словно город аккуратно убрали из-под ног. Стало странно пусто внутри. Будто я только что пересекла границу, и теперь уже нельзя просто вернуться домой.

Дом. Интересно, чем сейчас занят настоящий Джунки? Мысль пришла неожиданно и перекрыла все прочие. Где он? Понял ли? Испугался, как я, или сразу вошёл в роль?

В груди кольнуло.

— Нервничаешь? — тихо спросил Минджун.

Я чуть помедлила и кивнула.

— Первый американский концерт… — сказала я, выбирая безопасную правду.

Он усмехнулся.

— Первый всегда самый страшный. Потом будешь вспоминать и смеяться.

«А если не буду», — подумала я.

Я откинулась на спинку кресла и впервые за всё время позволила себе ничего не делать. Никуда не бежать. Ничего не учить. Ни за что не отвечать — хотя бы несколько часов.

Самолёт ровно гудел. Парни постепенно замолчали, кто-то надел наушники, кто-то уснул. А я смотрела на облака и вдруг отчётливо поняла: что бы ни произошло дальше, обратно мы вернёмся уже не такими, какими покидали Корею. Здесь Союн абсолютно права. Хотя девушка и не знает настоящие причины изменений.

Я достала мобильник и написала очередное сообщение: «Только взлетели, а я уже скучаю по тебе! Не переживай ни о чём».

Шум двигателей убаюкивал. Я не собиралась засыпать — наоборот, боялась. Казалось, стоит отключиться, и контроль исчезнет окончательно. Но глаза сами закрывались, мысли вязли, как в сиропе. Последнее, что я помнила — облака. От страха я села ближе к проходу, но не могла не взглянуть через плечо Минджуна.

А потом был холод. Резкий. Сухой. Не корейский. И не от кондиционера в самолёте. Я открыла глаза. Темнота. Низкий потолок с трещинкой в левом углу. И запах… маминой выпечки?

Я резко села. Комната была маленькой. Узкой. Чужой. И одновременно очень знакомой. Знаете, как бывает во сне? На спинке стула висела знакомая куртка. Моя. Старая, потёртая детская курточка, с оторванной пуговицей, которую я всё собиралась пришить. Хотела оставить «для истории».

Сердце заколотилось. Я вскочила и подбежала к зеркалу. В нём стоял он. Нет. Я. Джунки. Кажется, я начинала путаться.

Мой биас смотрел на себя моими глазами — растерянно, тяжело дыша, будто только что вынырнул из воды.

— …Ирка? — на выдохе произнёс он.

Голос — мой. Я шагнула к нему, но не почувствовала пола. Мир резко дёрнулся. Я проснулась, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Самолёт всё так же гудел. Кресло. Плед. Иллюминатор. Всё оставалось, как прежде — моя новая реальность не изменилась ни на миллиметр.

Рука всё ещё лежала на подлокотнике — только пальцы побелели от напряжения.

— Эй, — тихо сказал Минджун. — Кошмар?

Я несколько секунд не могла ответить. Это был не сон, я знала. Но другому о подобном не расскажешь. Я чувствовала, что где-то сейчас Джунки тоже открыл глаза.

— Просто… показалось, — прошептала я.

В голове уже крутилась мысль: если мы с Джунки можем чувствовать друг друга, значит, сможем и поменяться обратно? Ведь наверняка он тоже ищет выход!

Время полёта подходило к концу. Стюардесса прошла по салону и попросила всех поднять спинки кресел и пристегнуть ремни безопасности. Города внизу не было видно из-за сгущающихся сумерек и облаков — только огни. Выглядело очень празднично! Я перегнулась через подлокотник и заглядывала через Минджуна в иллюминатор. Старший снисходительно улыбнулся:

— Ну, что? Теперь жалеешь, что не сел у окна? Такое зрелище!

После посадки последовали все те же процедуры, что и перед вылетом, но в обратном порядке. На выходе уже ждали журналисты и фанаты. Мемберы группы сдержанно кланялись, изредка махая рукой — больше из вежливости. Все были уставшие и голодные. К тому же пресс-конференция и фотосессия были запланированы на завтра, а остаток вечера хотелось потратить на отдых.

Довольно быстро управившись с необходимыми формальностями, мы снова загрузились в авто и поехали в гостиницу. Всю дорогу во мне боролись усталость и любопытство! В считанные дни я, простая питерская школьница, умудрилась побывать в Южной Корее, а теперь вот прикатила в Лос-Анджелес! Вот бы зачётное сочинение вышло из серии «как я провёл лето»! Правда, сейчас не лето, а весна. Скоро экзамены!

Экзамены! Как я могла не вспоминать о них так долго? Если я торчу в теле биаса, балансируя на грани краха, то кто будет сдавать за меня экзамены? Хорошо, если там, в теле Ирки Соколовой Джунки! В каком-то интервью он говорил, что учился в школе на отлично! Хотя даже при таких данных, как он сдаст русский язык и литературу?

Когда мы подкатили к сверкающему роскошному зданию, я уже успела накрутить себя так, что казалось, будто на моём сидении в машине понатыканы канцелярские кнопки! Я порадовалась, что парни уставшие, а за окном вечер: на мои ужимки на этот раз никто не обратил внимания.

Но сюрпризы этого дня, как оказалось, ещё не закончились! Вместо пяти номеров — по числу «рисинок» — нам забронировали два.

— Как в старые добрые времена! — беззлобно вздохнул Минсок.

Менеджер бегал по лобби отеля, созваниваясь с кем-то, переговариваясь с вежливым мужчиной с приклеенной улыбкой на ресепшене… У нас с парнями уже не было сил на разборки и недовольство.

— Честно говоря, я так устал, что готов переночевать прямо в коридоре на чемодане, — заключил Тоюн.

— Согласен. Нам не привыкать, — поставил точку в ненужных спорах Минджун.

Менеджер рассыпался в извинениях, пообещав уладить ситуацию завтра же. Мы поднялись на лифте до нужного этажа, нашли номера.

— Ну, что, братишка? Ты опять со мной? — Тоюн приобнял меня за плечи и подмигнул.

Я закатила глаза к потолку, подумав, что так вот и рождаются разные сплетни, разносимые потом по интернету. Минджун возник рядом.

— Думаю, я украду на сегодня твоего братишку, Тоюн. Джу не здоровится последние дни — присмотрю за ним.

— Ладно, — Тоюн пожал плечами. — Но я тогда лягу на пол. С этими двумя спать на одной постели невозможно!

Парни ушли, перекидываясь шуточками, а мы с лидером