Биас - Madame Ndiaye

задавать самые каверзные вопросы айдолам — чтобы увидеть их настоящими. Но никогда я не представляла себя по другую сторону баррикад. Ни разу! Даже в самых смелых своих фантазиях.

Пресс-конференция тянулась мучительно долго. Множество вопросов руководству, каждому из ребят. Минджун следил за обстановкой и прикрывал ребят в особо неудобных ситуациях. Я уже почти расслабилась, считая, что про меня, видимо, забыли. Видит Бог, я нисколько не огорчилась бы. Но внезапно прозвучало имя Джунки. Молоденькая блондинка из первого ряда лучезарно улыбалась, глядя прямо на меня.

— Скажите, как вы чувствуете себя, впервые оказавшись в Америке?

Я ожидала подобный вопрос, поэтому почти не нервничала.

— Мы очень долго готовились к этому туру, поэтому счастливы наконец встретиться с зарубежными фанатами. Надеюсь, сегодня создадим хорошие воспоминания, — я старательно выдавала то, что запомнила из тренинга накануне.

Вслед за коллегой вопрос задал молодой человек из глубины зала:

— Что вы чувствуете к своим фанатам?

— Я чувствую глубокую признательность! — я старательно вспоминала все виденные мной интервью с Джунки. — Чувствовать поддержку и любовь наших зрителей — бесценно! Они окрыляют, давая силы творить дальше.

Третий вопрос выплыл из общего гула.

— Джунки-щи! — я вздрогнула, услышав корейское обращение, и уставилась на мужчину средних лет, судя по всему, этнического корейца. — Какой момент трейни-периода был для вас самым тяжёлым?

Я опустила взгляд, делая вид, что собираюсь с мыслями перед ответом на непростой вопрос. На самом деле я понятия не имела, что отвечать! Как выяснилось, я совсем мало знала того, кого называла биасом. Я открыла рот — и поняла, что в голове пусто. Ни одной заученной фразы. Ни одного воспоминания. Потому что они были не моими.

— Если Джунки позволит, я бы ответил, — пришёл мне на выручку Минджун. — Все знают, что наш макнэ — ведущий танцор в группе. Безумно творческий, безумно талантливый. Но как многие талантливые люди, он был совершенно не знаком с дисциплиной. Нам всем было трудно привыкнуть к постоянному взаимодействию друг с другом. Мы все такие разные. Но Джунки, пожалуй, было тяжелее остальных.

Я опустила руку и сжала ладонь Минджуна в знак признательности. Он едва заметно кивнул.

Люди вокруг ещё о чём-то разговаривали. Ребята отвечали на какие-то вопросы. Но к моему счастью, это испытание уже подходило к завершению.

Выходя из зала, стараясь слиться с окружающим пространством. Не такая простая задача, когда ты звезда мировой величины, на которую направлены все камеры! Минджун снова оказался рядом.

— Отлично, Джунки! Этот этап позади, мы справились. — я улыбнулась. — Но расслабляться пока рано. Сейчас перерыв до обеда, а потом фотосет.

Господи! И когда это всё закончится!

Время сжалось, ускоряя жизнь вокруг, как в каком-то фантастическом сериале.

Поднялась наверх, в номер. Растянулась на кровати. Сил не было ни на что — только звенящая пустота в голове. Но не та, которая освобождает от груза, а та, что, наоборот, давит. Я представила, что моя голова — это воздушный шарик. Он раздувается от этой пустоты, раздувается… А потом — хлоп!

Дверь открылась со щелчком, пропуская Минджуна внутрь.

— Не время валяться, макнэ! Передевайся и бегом вниз — на обед. Потом фотосет и до утра отдыхаем. Советую не тратить время на ерунду, а хорошенько выспаться!

Глава 19

Воспитанная годами привычка к дисциплине и врождённое упорство стали неплохим подспорьем в деле повторного изучения школьных предметов. Часть проблем решилась простым переводом терминов и понятий — в естественнонаучных дисциплинах и математике. Но отдельной задачей оказались литература и русский язык.

Как Джунки вскоре понял, Ирина Соколова была главным «филологом» класса, получая неизменно высокие оценки. И сперва он надеялся, что знания каким-то чудесным образом остались в Иркиных нейронах. Так ведь оно по идее работает? Сам язык он ведь понимал! Но не тут-то было: ни витиеватых правил русского языка, ни сюжетов многочисленных литературных произведений он не помнил. Пустота!

Выручала Маринка. Подружка первые дни давала списывать домашку, а потом долго и нудно объясняла и правила, и каждый пример в отдельности. Джунки смотрел на старательную школьницу и невольно вспоминал Минджуна: то же спокойствие, рассудительность, терпение — даже там, где он, по её же выражению, тупил.

Очень кстати оказалась легенда о сотрясении! Джунки было неловко врать, но этого делать и не пришлось. Маринка в красках рассказывала учителям про столкновение в метро, про потерю сознания, про отсутствие признаков сотрясения — по словам медиков. «Но вы же понимаете, что человеческий мозг — вещь сложная и ещё мало изученная!» — добавляла девочка, и все учителя понимающе кивали.

Так что в конечном итоге Джунки и сам мог пересказать эту ситуацию, словно и впрямь её пережил.

Одноклассники не могли не отметить новый Иркин имидж. Сперва — в свойственной им манере. Как-то утром Славка, пробегая мимо, отпустил сальную шуточку про «активный поиск» парня и «отвлекающий манёвр» на экзаменах, плотоядно смотря на Иркины коленки.

— Мне кажется, Ирунь, он к тебе неровно дышит!

— Это как — неровно дышит? — Джунки сразу же представил себе парня, мучающегося от каких-то неизлечимых проблем с лёгкими.

— Да втрескался! Что непонятного?

И как сказать Маринке, что непонятно всё? Видимо, непонимание было написано у него на лице. Подружка цыкнула:

— Ты после своего столкновения — как иностранка, Ир! Не понимаешь разговорный язык! Да любит тебя Славка! А задирается, потому что ты всеми мыслями и чувствами там, в Корее, со своими рисинками. Это ревность, подруга!

Джунки недовольно фыркнул. Отчего это так сложно — открыто и честно рассказать о своих чувствах? Почему надо играть в дурацкие игры с обзывательствами и тычками? Может, Маринка всё же ошибается?

Следующее утро, как всегда, началось с приветственного тычка Славки. Но в этот раз Джунки успел собраться и отреагировать. Увернувшись от плеча одноклассника, он отступил в сторону. Славка потерял равновесие и полетел бы на пол, если бы не стена, в которую он врезался от неожиданности. Не дав парню опомниться, Джунки схватил того за запястье.

— Ещё раз толкнёшь меня, я тебе руку сломаю! — произнёс спокойным, даже каким-то ледяным тоном.

Опешивший Славка не сразу подобрал слова, чтобы ответить девчонке.

— Ну, ты даёшь! — Маринка подлетела, как всегда, неожиданно. — Немного проучить этого дурачка давно следовало. Мы завтра уже школу закончим, а он всё как в детском саду себя ведёт! Пошли скорее!

— Куда?

— Как куда? — взвизгнула подруга. — У нас физра! Надо переодеться!

Непонятное слово в расписании Джунки и сам вчера видел. Вот только значение от него ускользнуло. На автопилоте поплёлся вслед