Теневой двойник - Рина П

пропажу? Конечно, когда человеку не нравится другой человек, он как раз таки очень быстро и своевременно всё заметит. Думала, он обрадуется и не сообщит о пропаже? Да он же работает на них!

— Постойте! — голос будто в самом деле охрип от моих криков на автобусной остановке, и теперь ощущение, что у меня почти мужской бас. И голос поменяли!

Мужчина с отвёрткой встрепенулся.

— Я принадлежу Кириллу! Спросите у него, я нужна ему как домработница! — Пытаюсь пошевелить телом, чтоб замахать пусть даже обрубками, но оно отключено.

— Никакого самоуважения у андроидов, м-да. У тебя есть понятие чести? Принадлежу… — передразнивает он меня. — Ну да, если думаешь о себе, как о вещи, то, наверное, принадлежишь. — Он бормочет под нос ещё какие-то невнятные фразы и выходит из помещения в смежную комнатку, вероятно, за инструментами.

— Да как тебе не стыдно?! — кричу и пытаюсь поднять голову. — А ну живо собери меня обратно!

Влад, даже если это и не он, резко разворачивается и размашистым шагом подходит ко мне. Яркие больничного света лампы жутко уродуют его чуть морщинистое, несмотря на молодой возраст, лицо.

— Что с тобой не так? — он злится. Это нормальная реакция, если учесть тот факт, что его заставили меня разбирать. У парня, наверное, были не такие напрягающие планы на день.

— Со мной всё будет прекрасно, как только ты вернёшь мои руки и ноги! — Я страшусь его реакции, но ещё больше меня пугает перспектива остаться одной на каком-то полувертикально расположенном столе без конечностей. — Поверь, из проблем у меня только кризис среднего возраста и самоидентичности. И до сих пор я с обоими благополучно справлялась.

— Тебе не кажется, что ещё рановато вступать в средний возраст? — Похоже, ему доставляет удовольствие перепалка с роботом.

— Учитывая, что мне всего-то две недели от роду, слишком многое ещё рановато, не кажется? — Внутренний голос кричит заткнуться, но наконец-то во мне проснулась настоящая я, которая требует быть услышанной.

Парень как-то странно на меня смотрит.

— Почему ты думаешь, что твой возраст составляет только две недели?

Вопрос застаёт меня врасплох. Может, он просто не знает, когда меня изготовили?

— Я была запущена две недели назад, — отвечаю уже на пару тонов спокойнее, — и воспоминания Клары Смирновой получила. Только до сих пор не могу до конца принять, что я — это она.

— Знаю, это бывает непросто, — посмеивается парень. Между нами повисает неловкая тишина, поскольку тон диалога слишком внезапно сменился с грубого на более вежливый.

— Да откуда тебе знать? В меня как будто пытаются запихнуть ещё одного человека.

— Ты размышляешь так, будто помимо данных Смирновой в тебе есть что-то ещё. Но ничего нет, пустота. Без Клары биты принимают значение ноль. — Он хлопает ладонью по столику с инструментами, и я вся сжимаюсь от громкого звука.

Голову пронзает мысль. А что, если он прав? И гнетущее чувство пустоты в желудке как раз и есть нулевые значения бит? Те, в свою очередь, дадут голые байты, и так весь мой жёсткий диск.

Видимо, при этой мысли у меня начинаются фантомные боли — половину внутренностей из меня достали, но ощущение пустоты схоже с тем, что было и при их присутствии.

Сейчас из меня, похоже, достали даже мешочек для еды, если что-то съем, оно тут же вывалится через пищевод.

— Что вам мешает собрать меня обратно и отпустить домой? Обещаю больше не убегать от хозяина, — звучу как потерявшаяся дворняжка, какой позор. — Никто за пределами семьи Клары так и не узнал, кто я на самом деле.

— Понимаешь, милая, проблема не в том, убежишь ты вновь или нет. Имеет значение, насколько ты нужна своим родственникам. Поступила информация, что они не видят в тебе Смирнову. Возможно, ты бракованный элемент.

Меня начинает колотить крупной дрожью — не думала, что тело так умеет.

— Я могу быть похожей, могу стать настоящей! Они напоминают мне каждую секунду, кто я на самом деле. Что вы прикажете делать?

— Вопрос, пожалуй, не ко мне, — усмехается парень. — Моя задача разобрать тебя, почистить детали, подготовить каркас к новому заказу.

— Погодите… — Перед глазами всё поплыло. — Вы меня… убьëте?

Это прозвучало еле слышно, приглушëнно, но мой собеседник замер. Хотя, наверное, замер он по другой причине — в дверях появилась массивная фигура в белом халате.

— У Влада нет права голоса в этих вопросах. Если будешь издеваться над нашим роботом, завтра отправишься мыть полы.

Влад бросает на меня раздражëнный взгляд и ретируется в подсобку, а его место занимает не кто иной, как Николай Иванович Смирнов. Собственной персоной. В этом наряде он уже напоминает не облачившегося в деловой костюм клоуна, а злодея-хирурга.

— Вы вообще мой отец! Выпустите меня!

— Я отец Клары Смирновой, — спокойным голосом, без доли насмешки и шуток, которые я слышала от него в предыдущие встречи, произносит мой так называемый папа, — а ты её доппельгангер. И как мне напела птичка, плохо справляешься со своей работой, пытаешься убежать из дома.

— Работой? В том-то и дело, что нет у меня никакой работы. Я сижу в квартире человека, которому на меня плевать, и терплю то, что меня игнорируют и обращаются как с вещью! — Не в моём положении спорить со своим разработчиком, но терять, как мы все поняли, мне уже нечего, свобода вряд ли светит.

— Когда мы подбирали тебе характер, кто-то явно переборщил. — Снова вернулись знакомая ухмылка и грудной хохот, а я уже успела подумать, что передо мной тоже доппельгангер — ни одной эмоции.

— Вы много с чем переборщили, — уже не могу остановиться. — Моя мать — ах да, простите, мать Клары Смирновой — не хочет меня видеть, потому что вы создали доппельгангера собственной дочери, руководствуясь… да ничем не руководствуясь! Я ж никому из её родных не нужна, вам хотелось показать, какой вы крутой, дочь померла, а вы вот так быстро сляпали ей замену! Только вот не учёл ты одного, милый папочка… — Выдавливаю самую широкую улыбку, на какую только способна. — Ты создаёшь людей. Они сделаны из силикона и микрочипов, но способны воспринимать происходящее вокруг и реагировать на него. А как устроены живые организмы? Абсолютно так же! Вы не ожидали, что при плохом обращении ваше создание захочет принять какие-то меры?

Глава 6. Часть 2

Не могу прочитать, что выражает лицо Николая Ивановича. Слова о погибшей дочери должны были его задеть, я ожидаю, что на меня сейчас набросятся и уничтожат всё то малое, оставшееся от искусственного тела. Мужчина сдвигает