Ловелас. Том 8 - Илья Взоров

Пунцовая Мардж вывернулась из-под моей руки, одёрнула юбку.

— Ну зачем?!? — простонал я.

Эстер послушала трубку, покивала. Лицо у нее уже было сосредоточенное, ни разу не возбужденное.

— Говорит, через двадцать минут вечерний прямой эфир. Говорит, будет бомба. — Она послушала ещё. — Цитирую дословно: «мистер Миллер только что вернулся из Советского Союза, где на его глазах сменилась власть, и если мы это не дадим сегодня, то завтра это даст Си-би-эс с кем-нибудь другим».

Я посмотрел на Мардж. Потом на Эстер.

— Кит, надо идти! — мой финансовый директор погладила меня по щеке — Мы никуда не денемся. Будем смотреть телевизор с твоим эфиром и ждать тебя

Я вздохнул и застегнул ширинку.

— Передай ему: иду.

Погрозил Мардж пальцем: — Мы не закончили.

* * *

Двадцать восьмой этаж встретил меня суетой. Именно сюда вечером перемещалась вся жизнь Херст корп. после сдачи газет и журналов.

Я вошёл — и почувствовал, как рубашка начинает липнуть к спине уже на пороге. Прожекторы в студии HTV висят под потолком гроздьями, и включают их заранее, за полчаса до эфира, чтобы они разгорелись и вышли на нужный режим. И за это время помещение превращается в баню.

Корриган поймал меня у дверей.

Взъерошенный, счастливый, с папкой под мышкой и галстуком набок.

— Кристофер! Господи, ты замечательно выглядишь! Все домохозяйки наши.

— И домохозяины тоже — мрачно сказал я, вспоминая голубую жилку на шее Мардж, которая билась так сильно… — Джек, у тебя минута объяснить мне, во что ты меня втягиваешь. Или я разворачиваюсь и ухожу. Зовите другого эксперта по Союзу.

Корриган испугался, зачастил:

— Мы такой рейтинг получим! CBS удавится. От них же никого не было в делегации журналистов?

— Никого

Директор HTV затолкал меня в гримёрку.

— А ты был! Сейчас нам все и расскажешь…

Та же самая женщина в фартуке, что гримировала меня в марте, усадила в кресло и молча взялась за работу. Пудры она не жалела и я знал, что так надо — иначе под жаркими софитами лицо течет от пота и бликует в камеру.

Корриган сел напротив и раскрыл папку.

— Смотри, вот график. Первая неделя марта — мы пятые, за ABC. Третья — четвертые. Теперь мы здесь — он ткнул пальцем в линию — вот этот скачок. Девятое апреля.

— Вы вывалили фотографии.

— Да, похороны, — кивнул он. — Два эфира подряд, оба с твоими московскими плёнками. Кадры мы, конечно, пустили чёрно-белыми, цветное вещание у нас только в планах… но качество картинки! Ни у кого такого не было. Люди звонили на станцию и спрашивали, откуда.

— И что в итоге?

— В итоге мы третьи по стране. — Он сказал это медленно, чтобы я оценил. — После CBS и NBC. Третьи!

Гримёрша повернула мне голову и взялась за вторую щёку.

— Что дальше? — спросил я.

— Дальше побережья. — Корриган зашуршал бумагами. — Восточное почти закрыли, к маю закроем совсем. Западное — Лос-Анджелес готов хоть завтра, Сан-Франциско строится. И вот когда оба берега наши, надо брать центр. Чикаго, Сент-Луис, Даллас, Канзас-Сити… Больших рейтингов они не дадут, главное это побережья.

— Надо ускориться.

— Как?

Корриган поднял голову.

— Джек, сколько ты строишь региональную станцию с нуля?

Он подумал.

— Восемь месяцев. Если без задержек — семь.

— А по деньгам?

— Двадцать, тридцать тысяч долларов.

Я задумался. Долго и дорого.

— А если арендовать эфирное время у уже работающей?

— Так это ж не наша станция будет.

— Зато это будет наша программа, — сказал я. — Сегодня вечером, а не в декабре. Слушай меня. По всей стране сейчас сидят независимые станции, которые получили лицензию после снятия заморозки и не знают, чем забить сетку. У них передатчик есть, а программ нет. Они крутят старые фильмы и местные объявления о продаже коров.

Корриган засмеялся, гримерша тоже заулыбалась.

— Ну допустим — Джек достал записную книжку, карандаш.

— Иди к ним и предложи сделку. Мы даём им нашу вечернюю сетку — новости, шоу, прайм. Они дают нам эфир и местную рекламу. Бабки пополам. Им не надо ничего придумывать, нам не надо ничего строить.

Корриган замер с карандашом.

— Это же… партнёрские станции.

— Называй как хочешь.

Директор задумался.

— А если…

— Жесткий договор, с большими, нет, огромными штрафными санкциями. Аарон тебе его составит, если что… в суде подстрахует. Да и не будет никакого суда. От Смутов — это наша партнерская юридическая фирма — приедет адвокат и объяснит владельцу, как он будет его разорять. Только договор на длительный срок! Десять лет минимум. Конфеткой обещай корректировать ставки по уровню инфляции, так никто не делает, они купятся.

— Я идиот, — сказал он наконец.

— Ты строитель, Джек. Это разные вещи.

Гримёрша отступила на шаг, оценила мою физиономию и вынесла вердикт:

— Готово, мистер Миллер. Как всегда, красавец, дамские сердечки всей Америки уже сжались!

Студию с марта слегка перестроили.

Сцена стала больше, задник с логотипом HTV подсветили, публику посадили ярусами не на тридцать человек, а на все пятьдесят. Зал был полон, помощник режиссера репетировал аплодисменты.

Меня узнали сразу. По залу прошёл гул, кто-то захлопал.

Ведущий не изменился — все тот же лощеный, аристократичный Джек Саппл. Крепкий, сорока с чем-то лет, с зачёсанными назад волосами и той профессиональной приветливостью, за которой может скрываться что угодно. Он пожал мне руку и наклонился ближе.

— Мистер Миллер, я знаю, что вы теперь владелец HTV…

— … совладелец

— Ага. Так вот, я вас предупрежу заранее. Я буду задавать неудобные вопросы.

— Задавайте.

— Вы не обидитесь? Точно?

— Мистер Саппл! — сказал я. — Если вы будете со мной любезничать, зритель переключится через шесть минут. Кусайте, не стесняйтесь. Сегодня у нас должны быть рекордные рейтинги.

Он усмехнулся, и я понял, что мы снова поладим.

Наверху, за стеклом режиссёрской, возник Корриган. Показал мне большой палец.

Помреж поднял руку.

— Пять! Четыре! Три!..

Загорелись лампы On air, прямой эфир!

Первые пару минут Саппл разогревал зал. Представил меня — издатель, владелец корпорации, тот самый Миллер, — напомнил про февральскую историю с сенатской подкомиссией, про скандальный журнал, который «взбодрил всю Америку, особенно ее мужскую часть — ха-ха-ха», по залу опять прошло движение.

А потом