Ловелас. Том 8 - Илья Взоров

Вода в конце апреля здесь еще холодная, голышом не полезешь, а вот в гидрокостюме — уже вполне. Я вдруг очень ясно представил себе, как переодеваюсь прямо тут, за машиной, беру доску и ухожу на два часа туда, где нет ни Хьюза, ни почтового ведомства, ни восьми столов с медицинскими картами умерших от рака легких.

Все на пляж, чёрт побери.

Я допил чай, попросил счёт и поехал обратно на Уилшир. На работу.

* * *

Летучка в Ловеласе была назначена на три, и к трём в большой переговорной собралось человек двадцать пять, и примерно у двадцати из них глаза были того же оттенка, что у меня утром.

Синклер сидел во главе стола и выглядел так, будто ночевал под этим столом. Берни явился в тёмных очках и снял их только через двадцать минут, и лучше бы не снимал. Ларри пришёл последним, с термосом с кофе. Я сразу его раскулачил. Долли принесла папку с корреспонденцией и поставила её на стол с той осторожностью, с какой ставят предмет, весящий, по внутренним ощущениям, сорок фунтов.

И при этом — все работали.

Вот за что я люблю эту редакцию. Люди могут не спать, могут быть зелёными, могут держаться за виски, но как только на столе появляется макет, включается что-то профессиональное и сотрудник начинает спорить о кегле подписи так, будто от этого зависит его жизнь.

Прошли планово: июньский номер, шестой, в производстве, бумага закуплена, обложка утверждена. Июльский — в работе. Летний портфель с Эдгаром По и Мопассаном Синклер отстоял ещё вчера. Берни показал разворот с планетарием, и по комнате прошёл одобрительный гул, а Долли тронула меня ножкой под столом. Нет, нет, сегодня я вне игры! Никак, даже на полшишечки…

А потом я выложил каратэ.

Я рассказал коротко: японский мастер, второй приезд в Штаты, суббота, «Олимпик», и я хочу, чтобы «Ловелас» стал спонсором его тура. Плашка на афишах, эксклюзив на съёмку, фоторепортаж на шесть полос, документальный фильм.

И вот тут началось то, ради чего вообще собирают летучки.

Синклер сказал прямо, что не уверен. Что наш читатель — холостяк двадцати восьми лет, который покупает журнал ради девушек, машин и того, как правильно заказывать вино, и что японец, бьющий доски, в этот список не ложится. Что война кончилась восемь лет назад, что у половины читателей кто-то не вернулся с Тихого океана, и что мы рискуем получить мешок писем, которые нам не понравятся.

Ему возразил Берни, и возразил как фотограф. Он сказал, что дело не в японце. Что дело в снимке. Что он видел один такой кадр в «Лайфе» — мужчина в момент удара, — и что этот кадр рассматривают дольше, чем девушку в купальнике, потому что девушку читатель понимает сразу, а тут он не понимает и смотрит второй раз.

Дальше подключились остальные, и минут через десять выкристаллизовалось.

Ложится. Но не как «экзотика Востока», под пагодами и иероглифами. А как ответ на вопрос, который наш читатель себе задаёт и вслух не произносит: а я-то сам смогу? В баре, в переулке, если что. Мужчина двадцати восьми лет сидит в конторе, носит галстук, ездит на работу и раз в месяц смотрит бокс по телевизору, и где-то внутри у него живёт неприятное подозрение. Мы этому подозрению даём адрес.

Значит, заголовок не про Японию. Заголовок про него.

Ларри тут же предложил рубрику на пять номеров: базовая стойка, удар, дыхание, с фотографиями по шагам, чтобы можно было делать в спальне под руководством журнала. Синклер поморщился, но сказал, что если это сделать серьёзно, без клоунады, — возьмёт. Долли спросила, будет ли в рубрике зайка, и вопрос был не праздный: у нас есть статистика по разворотам.

Будет, сказал я. Но не в кимоно, а в зале, на фоне мешков, и смотрящая не в камеру, а на него.

Решили: корреспондент едет с туром. Не на один вечер — на весь маршрут, сколько бы он ни занял, тридцать городов так тридцать. Синклер назвал двоих, я выбрал того, кто помоложе и злее, потому что мне нужны не восторги, а живой текст с потными раздевалками. Берни едет на первые три города и потом передаёт ассистенту.

А потом за дверью что-то упало. Кто-то громко сказал в коридоре «сэр, туда нельзя», и сказал это не как секретарша, а как человек, который уже понял, что нельзя, а он всё равно идёт.

Разговор в переговорной сам собой сошёл на нет.

Дверь открылась, и вошёл Гвидо.

Я видел этого человека в разных обстоятельствах. Я видел, как он стоял с помповым ружьём у моих ворот, как разговаривал с подрядчиком, как в Нью-Йорке улыбался в зеркало заднего вида. Я ни разу не видел его белым.

Он успел открыть рот.

За его спиной в переговорную вошли четверо. Крупные, в костюмах не по погоде, в шляпах, которые они не сняли. Первый прошёл к торцу стола и встал так, чтобы видеть всю комнату, второй остался у двери, двое разошлись по стенам. Никто из них не торопился, и именно от того, что они не торопились, у меня свело затылок.

Первый помахал удостоверением, представился:

— Фил О’Коннор, старший агент. Федеральное бюро расследований.

Потом достал из внутреннего кармана сложенный лист и развернул его одним движением, привычным, как у официанта с салфеткой.

— Всем оставаться на своих местах. Руки держите на столе. К бумагам не прикасаться. У нас ордер на обыск данного помещения.

Конец 8 тома. Хотите продолжения? 1-я глава 9-го уже на ! =

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@ — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ловелас. Том 8