Укротитель Драконов VI - Ярослав Мечников

Шла она с помехами, канал дрожал, и я не стал строить ничего длинного. Просто отправил ему одно за другим, короткими цельными кусками, так, как отдают человеку камни в руки по одному. Сухарь, лежащий без сил под крылом Искры. Живой корень у самой кромки, с тем запахом, который Кар-Рох знал. Мы двое в воздухе. Потом седловина, и поверх неё — тяжёлое ощущение запрета, такое, каким он сам обычно отвечал на опасность. Туда нельзя. Вместо неё широкая дуга: расколотый пик, держать справа, белая осыпь, три чёрных выступа, наклонный гребень, круглая вершина, две трещины, где вода уходит в Пелену. Я проговаривал это про себя, пока отправлял, потому что слова помогали удерживать картинку ровной. Пик. Осыпь. Когти. Гребень. Вершина. Вода.

Последним я передал ему выбор. Он мог отказаться. Его усталость я не отодвигал в сторону, как помеху, она входила в решение наравне со всем остальным.

Он долго держал морду возле моей груди, и я понимал, что он делает. Он мне не верил. Одного образа ясности ему было мало. Он проверял сам, слушая, как я дышу, как стою, сумею ли я удержаться на его спине, если он всё-таки встанет.

Я не стал прятать слабость целиком, всё равно бы не вышло. Отправил ему честно: если станет хуже, разворачиваемся. Решать, продолжать или нет, будет он. Не я. Это было то самое, что я нарушил вечером с грозовым, когда взял меру в свои руки и не удержал. Теперь мера снова была на двоих.

Кар-Рох решил.

По Нити пришло тяжёлой волной, в которой недовольство, решимость и что-то очень похожее на радость перемешались так, что разделить их я не смог бы. Для каменного полёт за едой для младшего был делом понятным. Никаких чужих памятей, никакой серой тишины. Добраться до ресурса, принести домой, удержать своих живыми. С такой задачей он умел жить.

Он опустился ниже и подставил спину.

Я перехватил тлеющий родовик так, чтобы дым не шёл ему в морду, сунул остаток за пазуху, к самой коже, и полез. Подъём дался тяжелее, чем я думал. Нога сорвалась с пластины, и Кар-Рох, не оборачиваясь, подставил крыло ниже, чтобы я мог наступить. Вот и ответ, если он мне ещё требовался: ясность и сила — разные вещи. Я добрался до места между лопатками, устроился в чаше, прижал колени к основанию шеи.

Урок Рэна вспомнился сам, ещё с того перелёта на Тхар-Гхоре. Не висеть всем весом. Не зажимать бока коленями, будто боишься упасть. Таз свободный, спина повторяет спину зверя. Только притяжения между нами сейчас было мало, я это чувствовал, так что руки я всё-таки положил на костяные выступы и держал крепко, а дышать начал так, как дышат, чтобы греться от дракона, настраиваясь на дыхание в ритм его крыльев.

В доме голоса стали громче. Хлопнула внутренняя дверь. Потом наружная поддалась, и по снегу легла полоса жёлтого света, дошла почти до ограды.

Я отправил Кар-Роху последнее, совсем короткое: вперёд, выше, за едой для Сухаря.

Каменный поднялся во весь рост. Грозовой у ограды следил за ним, но подниматься не пытался, только выпустил длинный пар. И с верхнего уступа, издалека, донёсся отклик Шаэ-Рааха, тревожный и в то же время такой, будто он этого ждал.

Кар-Рох сделал несколько тяжёлых шагов к краю площадки. Каждый толчок прошёл через мой позвоночник и отдался в груди тупой болью, которую родовик не убрал, он только позволил её вытерпеть. У самого края каменный расправил крылья, и я почувствовал, как под ним напряглось всё разом.

Никто уже не мог остановить меня словом. Вот она, та свобода, которой я добивался за Столом, и выглядела она ровно так, как и должна была: дальше за всё платим мы двое.

Кар-Рох оттолкнулся от камня.

Площадка ушла вниз, холодный воздух ударил в лицо, и огни Очага качнулись под крылом, как угли, которые встряхнули в жаровне. За спиной кто-то выкрикнул моё имя, кажется, Айра, и ещё кто-то выбежал на снег. Я не обернулся. Обернуться я всегда успею, если долечу.

Глава 5

Ветер ударил в лицо сразу, как только Кар-Рох выбрался из-за каменной стены Очага. Во дворе его ещё ломали уступы, крыши и ограда, а здесь он шёл свободно, ледяной струёй вдоль хребта, находил ворот и забирался под платок. Я пригнул голову, прижался ближе к шее дракона и крепче обхватил коленями основание костяных пластин.

На Тхар-Гхоре Рэн успел вдолбить в меня хотя бы основы. Таз должен двигаться вместе со спиной зверя. Плечи лучше оставить свободными. Если зажать всё тело в ожидании падения, ветер быстро получит уставший кусок мяса, который легко сорвать с чаши. Тогда урок казался издевательством: вокруг гремела буря Владыки, пальцы мёрзли, а отец спокойно требовал от меня перестать висеть на драконе мешком. Сейчас я был ему благодарен.

Кар-Рох сделал первый сильный взмах, и его спина поднялась подо мной. Я вдохнул. Крылья пошли вниз — выдохнул. Следующий вдох пришёл уже чуть длиннее. Вверх, пауза, вниз. Вверх, пауза, вниз.

Ритм оказался тяжёлым, каменным, очень подходящим ему. Грозовой, наверное, бил бы крыльями чаще, ловил бы каждый поток и всё время менял рисунок. Кар-Рох поднимал нас упрямо, одним и тем же движением, словно воздух тоже был породой, через которую требовалось прокладывать ход. Я подстроился, насколько позволяла сбитая грудь, и через несколько взмахов почувствовал, что больше не отстаю.

Тлеющий родовик я держал в левой руке, прикрыв ладонью от ветра. Красная точка на конце ветви то наливалась, то почти гасла. Дым сразу уносило назад, поэтому пришлось поднести пучок к вороту, спрятать возле груди и втягивать горький запах оттуда. Получалось мало. Впрочем, слишком много мне тоже было нельзя. Кар-Рох набрал высоту и снова ударил крыльями. В этот раз по Нити прошла тяжёлая тёплая волна.

Сначала я решил, что просто сильнее прижался к его спине. Чешуя подо мной и правда была горячей, особенно возле основания шеи, где под пластинами работали мышцы. Потом тепло пошло дальше. Оно вошло через бёдра, растеклось по животу и медленно поднялось к груди. Холодный ком под рёбрами дрогнул. Сердце ещё раз сбилось, будто споткнулось на знакомом месте, затем поймало ритм крыльев.

Вдох. Взмах.

Выдох.

Тяжёлый ровный удар сердца.

Я замер, боясь вмешаться в то, что происходило. Кар-Рох продолжал набирать высоту, и с каждым движением от него приходило новое тепло. Дракон делился им осознанно. Возможно, просто почувствовал, как я