Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Еще вам понадобится строитель Хейзит, – скороговоркой выпалила вконец смутившаяся девушка. – И мой отец.

– Олака и Хейзита – ко мне!

Бириней с поклоном исчез. Орелии запомнился его последний взгляд: удивленный и восторженный.

Пока вокруг Локлана собирались нужные ему люди, девушка, как могла, сбивчиво и сумбурно передала ему суть предупреждений Ривалина. Все это время ее не покидало ощущение нереальности происходящего, будто она спит, и все это ей только снится. Локлан ни разу не прервал ее, не пожелал призвать слепца и убедиться в правдивости ее слов из первоисточника. Когда же подошел встревоженный присутствием дочери Олак, Локлан отдал ему послание и спросил:

– Как думаешь, отец писал?

– Это почерк Ракли, – подтвердил Олак.

– Не замечаешь ничего необычного?

– Ваш отец пишет так, как говорит. Поэтому странно, что здесь нет слов «срочно» или «немедленно».

– Вот и я о том же, – как будто даже обрадовался Локлан. – А теперь, когда все мы в сборе, я должен объявить вам мое решение. Друзья, мы отправляемся покорять Бехему. Троим из нас угрожает серьезная опасность, быть может, смертельная. Наши враги изощрены в интригах и готовы добиваться своих целей любыми средствами. Мы не бежим, ни в коем случае! Мы лишь отступаем, чтобы собраться с силами и вернуться как можно скорее. Нас ждут неведомые земли, непредвиденные опасности и тяжелые испытания, но я уверен, что предки подсказывают нам правильный путь. Из вас кто-нибудь видел, что люди Эдлоха откопали сегодня на берегу?

Потрясенные слушатели переглянулись.

Орелия заметила, что Локлан выжидательно смотрит на Вила. Вил кивнул. Пробурчал что-то невнятное.

– Просит дать ему, на чем и чем нарисовать, – растолковал Бириней.

Олак извлек из кисета несколько угольков. Локлан растянул на колене грамоту чистой стороной вверх. Вил со знанием дела послюнил уголек и принялся выводить на грамоте длинные, то и дело пересекающиеся линии.

– Какой-то щит получается, – пробормотала Орелия.

Эти олухи, похоже, никогда в жизни не видели лодок, сокрушался Уил, изображая не слишком похожую на себя конструкцию, о которой давно уже подумывал и прогнивший образец которой видел сегодня на берегу. Рыбу ловить будто бы неплохо научились, а в воду, как кошки, лезть бояться. Кто их разберет? Сегодня там явно мачта еще была, но я вам, ребята, лучше весельное судно изображу. Так оно понадежнее будет.

– Как ты сказал, это называется? – переспросил Локлан Биринея. – Лока?

– Говорит, что лока. Вы и сами его слышите.

– О чем-то таком, помнится, он мне однажды уже пытался рассказать. Все про какие-то ложки говорил, чтобы ими воду черпать.

В самом деле, Вил в двух местах наискось перечкнул изображение жирными линиями, на концах которых изобразил нечто вроде вытянутых колец.

– Вёла, вёла, – повторил он несколько раз, потом показал внимательным слушателям ладонь и потыкал в нее пальцем.

– Кажется, он имеет в виду, что изобразил эту локу сбоку, – высказал предположение Хейзит.

– Я видел эту штуковину, – заметил Бириней, – но там ничего такого не было. Внутри они была выдолблена, а рядом нежала трухлявая жердь. Да и сама эта «лока» в грубых руках наших бравых землекопов чуть не развалилась. Вил, ты хочешь сказать, что в такой длинной чашке мы сможем пересечь Бехему? – Он сопроводил вопрос соответствующими жестами.

Вил утвердительно закивал. Потом еще раз обвел взглядом присутствующих и уверенно мотнул головой:

– Все – нет.

– Приехали, – буркнул Олак.

– Надо – все? – переспросил Вил, указав по очереди на каждого.

– Очень желательно, – улыбнулся Локлан. – Нас шесть. – Он растопырил перед носом Вила шесть пальцев. Подумал и отогнул еще два, нет, три. – А надо перевезти на тот берег девять.

К удивлению слушателей Вил ничуть не смутился, а снова лизнул уголек и склонился над грамотой. Пока он рисовал, Локлан, Бириней и Олак украдкой оглядывались по сторонам.

– Здесь на тебя точно не нападут, – предположил Бириней.

– Разумеется, иначе они не стали бы утруждать себя написанием приглашений. – Локлан посмотрел на Орелию. – Им хочется выманить меня из дома, тем более что неподалеку протекает обводной канал. Наутро отцу с прескорбием сообщат, что его сын был в гостях, выпил лишнего и случайно утонул. Тело могут так и не найти. Особенно если убийцам придется меня как следует порубать мечами.

– Мы этого не допустим, господин, – сказал Олак.

– Я правильно понимаю, что эта храбрая девушка – твоя дочь?

– Да, господин…

– Олак, перестань, не называй меня так! Ты ведь прекрасно знаешь, как зовут меня друзья – Локлан. Кстати, смахивает на «лока». Наверное, это судьба. Тем более, Олак, похоже на то, что и ты, и старина Хейзит – мы все одной крови. А между родственниками, пусть даже далекими, какие могут быть счеты!

Олак явно решил, что ослышался, однако переспрашивать не стал. Он вспоминал свой последний разговор с главным писарем, произшедший накануне поздним вечером. Скелли пожелал узнать, чем это занят его подопечный. Олак честно рассказал, что знал, а в душе порадовался, что знает не так уж много. Или может не знать многого. Тем не менее, Скелли остался довольным.

– Ты молодец, Олак. Кое-что я уже слышал от Томлина и теперь просто решил перепроверить. Все сходится. Ступай. И так же верно продолжай служить Локлану.

– Занятно! – протянул Локлан, склоняясь над новым рисунком Вила, изображавшим, судя по всему, связанные в ряд несколько бревен, с торчащей из них жердью посередине, на которой трепыхалось нечто вроде флага. – А флаг-то нам зачем?

– Не флаг, – замахал руками Вил. – Прус. Прус! Ветер. Ветер дуть, прус дуться. Тянет быстро. Плот. Плот хорош. Все плыть.

– Так, понятно, – заключил Локлан и положил руку на плечо Вила. – Как думаете, – обратился он к присутствующим, – сколько времени у нас уйдет на постройку этой штуки? Как ты сказал? Плот?

– Плот, плот.

– Я остаюсь, – неожиданно для всех подал голос Хейзит. – Если мы сбежим и бросим то, что начали, у нас не будет камней для постройки домов и укреплений. Да и мать с сестрой я не могу бросить. Не обижайтесь на меня, вита Локлан.

Локлан пожал плечами. Орелия удивилась, как быстро меняется его настроение. Только что он не терпящим возражения тоном обрисовывал их общую судьбу на ближайшее время, и вот уже с легкостью отказывается от попутчиков. И невольно нарушает наказ Ривалина.

– Тебя, Олак, – повернулся он к помощнику, – я освобождаю от обязанности присматривать за успехами нашего юного друга. Если он остается, для него, я надеюсь, ничего здесь не должно измениться. В его распоряжении верительная грамота. Он знает всех, с кем необходимо вести дела. Наконец, он знаком с