"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Но та, укатившись куда-то вдаль, возвращается, чтобы обнять самого… ангела?

Нет, надо их как-то назвать.

Горные твари.

Вот!

Потому что не хочу, пусть ангелами в моем воображении и дальше будут пухлые младенцы, а не это вот… твари же — твари и есть.

Главное, что именно эта вспыхивает, а потом опрокидывается на спину, словно от толчка.

Точно.

На груди её появляется чёрная дыра. А потом картинка исчезает.

Что за…

— Убит. Сила. Забрали, — говорит Светозарный, отпуская руку мою. Оборачивается. Взгляд его скользит по комнате. Потом задерживается на столе. На ноже для бумаг, который завалился под этот вот стол. Светозарный наклоняется и, подняв нож, крутит его в руках.

А потом взмахом вспарывает себе вены.

Его кровь отливает синевой. Такая… ну, и вправду голубая. Благородная. А ещё не стекает, но собирается шаром. Он же этот шар снимает и чуть обминает пальцами, придавая ему форму кривобокого мячика. Тот же протягивает мне.

— Бери.

Беру.

Подарки я люблю. Главное, чтоб пупок не развязался их тащить.

— Спасибо, — я облизываю губы и кланяюсь. Может, это и не понравится Ленке-Море, но подарок, чувствую, очень нужный.

— Найди, — говорит. — Люди. Кто.

— Найди, — повторяет Мора, наблюдавшая за нами с немалым интересом. — Тех, кто решил, будто способен совладать с этой силой.

Кивок.

— Печати сорваны, — добавил Светозарный. — И здесь.

— То есть, там, в подвале — это печать? И теперь я её сломал? А тварь? Та тварь, которая… всех убила? Как она… туда попала?

Хотя чего спрашиваю. Вряд ли они знают. Если и боги, то явно не те, которые следят за людьми ежесекундно. Иначе сами бы со всем разобрались.

— Да, — Светозарный кивает.

И вот с какой из мыслей он согласился?

— Это существо обретается на самых нижних уровнях. Оно редко поднимается выше. И никогда не задерживается надолго, — Мора всё же сочла возможным пояснить. — Ваш мир для него… как для тебя высокие горы. Или для существ, обретающих в глубинах морских, эта чашка с водой. И там, куда вы, люди стремитесь, подобных созданий много. И не только там. Горные выси также весьма далеки от ваших… фантазий.

— Да.

Светозарный весьма немногословен. Но не мне жаловаться.

Выходит… кто-то из людей решил, что технический прогресс дал в руки человечеству не просто дубину, но дубину сверхсовременную. И стало быть, способ завоевать новые пространства.

А для этого нужно что?

Правильно, обрести способ попадать на эти самые пространства. Полыньи? Или малы, или не так всё с ними просто. Главное, что они решили заглянуть дальше, глубже.

Вот… придурки.

— Вижу, ты понял.

— А вы сами там? Явиться? Сказать? Мол, не надо… может, послушают?

Вряд ли.

Я людей знаю. Даже если Светозарный явит себя во всех храмах сразу, найдутся те, которые не поверят. И те, которые решат, что если нельзя, но очень надо, то можно. Главное, втихую, чтоб начальство не заметило.

— Метка, — напомнила Мара. — Найди того, кто затеял…

— Метка, — Светозарный просто коснулся моего лба. — Найди.

— А дом? Что будет с домом? С моими родными…

Потому что пойди и найди — это вот, конечно, хорошо, но мне другое интересно.

— Печать сломана, — теперь в голосе Светозарного послышалось огорчение. И я точно знал, что оно непритворно.

— Печать сломана, — подтвердила Мора. — Если бы она была открыта, я бы просто заперла, как некогда. А теперь это место мне неподвластно. Но и оставить так нельзя. Это как рана…

А раны прижигают.

Огнём.

И сдаётся, что даже если я возражать стану, меня не послушают.

— Дом ладно… дом… потом… отстрою. Здесь или где ещё. Но… они должны уцелеть. Им и так досталось… должны…

— Тише, — её руки накрывают мои глаза. И полное ощущение, что там, за спиной, стоит Ленка. Даже духи такие же, без обычного лилейного аромата: сладкие до тошноты и такие же привязчивые.

Их запах окутывает тёплым покрывалом.

И проникает внутрь.

И я разом успокаиваюсь.

Она не позволит, чтобы мои родные пострадали. Мы ведь её крови, Громовы… я точно знаю.

А в ушах слышится шёпот:

— Спасибо…

За что?

За то, что не успел?

Или… да, за то, что успел.

— Не место, — она опять шепчет. — Люди есть настоящая печать. Клинок береги.

Я бы ответил, если бы мог пошевелиться. Но я не мог. Я был снова там, в пещере, созданной тёрном. Я лежал, я чувствовал спиной неровность пола и вялое копошение корней. Запах пота, которым шибало от Метельки. Палёной кожи. Солнца. Пепла.

Я чувствовал, как клокочет воздух в лёгких. И как слюна стекает по щеке.

Всё.

И ещё — как там, совсем недалеко и даже опасно близко, рождается огненная буря. Вот Светозарный скидывает бренную оболочку, вспыхивая ярко-ярко. Он — живое пламя.

И пламя это пронизывает стены.

В нём в одно мгновение сгорают бумаги, а потом и стол, стулья, деревянные панели. Ковры и гобелены. В нём вскипают металлы и даже камень стен оплывает слезою.

И только та, которая стоит за спиной, выдерживает удар.

Живая тьма встаёт между мной и светом, отделяя от ярости его. И я вдруг понимаю, что вовсе они не антагонистичны, как думают люди. Просто разные, но не враждебные, нет…

И свет касается тьмы с осторожностью, с нежностью даже, чтобы уйти волной в другую сторону. Эта волна расходится вширь, и вверх, и вглубь. Она закручивается штопором, чтобы пробиться сквозь перекрытия и камень, чтобы добраться до дыры там, в подвале. И чернота вскипает.

А потом я слышу крик.

Чей?

Не Моры, но…

И боль. Эхо её пробивается сквозь все щиты, заставляя тело выгибаться. Это боль… не моя. И не её. И в голове шелест-шёпот.

Крик.

— Спаси-спаси-спаси… пусти-пусти…

Кого?

А потом приходит понимание: тварь. Ту самую, что однажды почти уничтожила род Громовых. Она горит. Она почти сгорела.

Выходит, Варфоломей не уничтожил её? Или почти… от неё, прежней, осталась едва ли малая часть. Но осталась.

И как быть?

— Тебе выбирать, — Мора никуда не делась.

Ага. Вот именно сейчас мне. Тварь… опасна? Без сомнений. И у меня уже есть тень. Пусть я её не слышу, но… хватит ли у меня сил справиться с двумя?

— Тот, кто начал род Громовых, держал две дюжины…

То есть,