Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Харальд бросился вперед. Перед глазами, как и в любой битве, вскоре все смешалось: мелькали чьи-то лица, палуба и щиты, лужи крови, мертвые и раненые люди, море и небо…

Конунг вскочил на скамью, высматривая Трувора, и тотчас почувствовал движения ветра за спиной. Повинуясь голому инстинкту, он пригнулся, но поздно: копье прочертило на его лопатках длинный, кровавый след.

Мощный удар заставил его чуть пошатнуться, и Харальд едва не упал: в последний момент смог устоять на ногах. Развернувшись, он увидел Трувора: тот заносил для второго броска новое копье. Не раздумывая, конунг бросился в сторону и с разбегу влетел меж двумя лавками для гребцов, приложившись спиной о грубые доски. Удар вышиб из него весь дух, и на мгновение он задохнулся, и легкие обожгло сухим огнем из-за нехватки воздуха.

Трувор, перепрыгивая через ровные ряды лавок, спешил к нему. Настигнув Харальда, который по-прежнему лежал на палубе на спине, он широко расставил ноги на двух скамьях и изготовился для решающего удара. Подтянувшись, конунг ударил его стопами по коленям, заставив коротко, глухо застонать и рухнуть вниз. И когда тяжелое тело воина придавило его к палубе, пришел черед застонать и для самого Харальда

Сцепившись словно звери, они покатились в сторону, сопровождая драккар в каждом его наклоне и подъеме на волнах. Мечи были позабыты и отброшены, у двух мужчин остались лишь кулаки да короткие кинжалы. Трувор прицельно бил в одно и то же место: в кровоточащую рану на спине Харальда. Тот же, не имея подобного преимущества, осыпал противника мощными, но разрозненными и хаотичными ударами.

Когда поблизости от них появился отброшенный кем-то меч, Харальд первым рванул к нему, но Трувор настиг его, вцепившись в ноги, и во второй раз конунг рухнул на палубу с высоты своего роста. Выбросив вперед ладонь, он все же коснулся рукояти самыми кончиками пальцев. Зарычав, он уперся локтями о палубу и сделал еще один рывок, чувствуя, как на сапогах у него непомерным грузом повис Трувор.

Все же схватив меч, Харальд извернулся и наотмашь ударил брата Рёрика. Рана пришлась в плечо, и Трувор невольно разжал хватку. Конунг вновь поднялся на ноги и подошел к уже поверженному противнику, приставив меч к его горлу.

— Прикажи им сложить оружие, — прохрипел Харальд.

Мужчина под его мечом колебался, и тогда он надавил, и лезвие прочертило полосу на его шее. Кровь хлынула тотчас, и Трувор вскинул ладонь, чтобы зажать рану, но Харальд придавил его запястье к палубе своим сапогом.

— Прикажи им сложить оружие, — повторил он, и брат Рёрика, помедлив, кивнул.

Конунг вздернул его на ноги и коснулся мечом хребта, и тогда Трувор закричал так громко, как мог.

— Сложите оружие!

Его послушали не сразу. Многие продолжали сражаться, поскольку в пылу схватки не слышали приказа своего вождя.

Тогда Харальд заставил Трувора повторять еще и еще, пока самый последний его хирдманин не очнулся и не отбросил на палубу свой меч.

И тогда битва была окончена.

— Мы бы и так их одолели, — конунг услышал ворчание своих людей и усмехнулся.

Он оглядел палубу со следами прошедшего сражения. Всюду была кровь, и валялись раненые и мертвые. Были раскиданы щиты и сломанные копья, стрелы и дротики, мечи и крупные щепки…

— Ты развязал войну с моим братом, Харальд, — откашлявшись, заговорил Трувор.

Было тихо, и потому его слова услышали многие.

Конунг пожалел, что не перерезал ему глотку, когда мог.

— У меня два драккара свидетелей, что стрелу первым пустили по твоему приказу, — он усмехнулся ему в лицо, чувствуя, как по спине бежит кровь.

— Ты украл у Рёрика его законную добычу. Его военный трофей.

Услышав это, Харальд со вкусом рассмеялся.

— Я отбил у твоих сопляков грязную девку.

— Она дроттнинг русов!

— Она говорила это и твоим щенкам. Они ее не послушали. Не моя вина, что ты набрал в хирд всякий сброд, который не может отличать дочь конунга от рабыни.

Лицо Трувора пошло алыми, некрасивыми пятнами, и Харальд решил, что довольно трепать языком. Нынче он наговорил на седмицу вперед.

— Свяжите его крепко. И всех остальных, — он посмотрел на своих людей. — Тех, кто скоро помрет, отдайте Ньёрду. Остальным перевяжите раны.

Услышав в ответ нестройное «Да, вождь», он кивнул и пошел на свою палубу. Следовало выяснить, скольких из хирда они потеряли сегодня.

Первым его встретил старый кормщик. Встретил укором, и Харальд, еще не остывший после битвы, оскалился.

— Зря ты его пощадил, — Олаф все равно сказал то, что намеревался.

— Нет, — конунг сжал губы в узкую полосу. — Рёрик заплатит за своего брата сполна.

Кормщик покачал головой, но на второй раз смолчал. Харальд хотел спросить у него, как Ярлфрид, но вовремя прикусил язык. Он не станет говорить о таком вслух.

Его драккар почти не пострадал во время битвы. Он вовремя увел людей на корабль Трувора, и основной удар пришелся на него. Харальд прохаживался по палубе, цепким взором отмечая трещины и разрушения. Им хватит и одного дня, чтобы все залатать. Но нужно решить, что делать с братом Рёрика и его людьми…

— У тебя кровь, — Ярлфрид нашла его сама.

Осмелевшая дроттнинг отошла от кормы и стояла сейчас посередине палубы.

— И твои люди ранены.

Харальд повел плечами, чувствуя, как глухая боль простреливает лопатки. Удар был неприятным и пришелся по подвижному месту. Заживать будет долго, и еще нескоро затянется и перестанет кровить.

— Я могу помочь, — сказала Ярлфрид, которую его молчание ничуть не смущало и не волновало.

Он поглядел на нее и вновь задался вопросом, как сопляки на берегу не смогли рассмотреть в ней дочь конунга.

— Они справятся сами, — коротко отозвался он сквозь зубы.

— Они делают неправильно, я же вижу! — она, напротив, заговорила звонче, чтобы их услышали остальные.

Харальд заскрежетал зубами и сузил глаза.

— Воду следует брать не из моря, а с берега. Не соленую. И прежде, чем лить в раны, ее следует нагреть и проварить в ней повязки, — его молчание она совершенно точно воспринимала как возможность побольше всего сказать самой.

— И еще с водой хорошо бы прогреть можжевельник, он быстрее залечит раны, — уже не