Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Краем глаза он заметил то, от чего пытался уберечь глупую девку: на нее смотрели его хирдманы. Заметил и еще сильнее ожесточился. Прикрыл глаза, размышляя: может, схватить за руку да утащить в конец драккара, на корму? Усадить под завесу из плаща и хорошенько связать?..

— Почему ты молчишь, конунг? Я не сама это придумала. Целительница из твоей страны однажды открыла нам эти секреты.

— Какая целительница? — Харальд не успел вмешаться, когда ей ответил Олаф.

Тот ступил вперед и упер руки в бока.

Слова дроттнинг и впрямь звучали чудно, и поверить им было сложно. Что могла позабыть в Альдейгьюборге женщина его народа?

— Это было давно. Ее звали Винтердоуттир, и она пришла в Альдейгьюборге, когда ее семью вырезали под корень какие-то разбойники.

Невольно Харальд усмехнулся.

«Какие-то разбойники».

Такие же воины, как и он сам. Просто род этой неведомой целительницы по имени Винтердоуттир оказался слишком слаб, чтобы защитить свои земли и дома.

Кормщик же Олаф судорожно втянул носом воздух, когда услышал имя, которое Харальду ни о чем не говорило. Конунг уловил его замешательство и нахмурился. Это было чудно.

Хирдманы шептались за его спиной, обсуждая дроттнинг русов и ее диковинные слова.

— Довольно, — он вскинул руку и заглянул Ярлфрид прямо в глаза. — Будь по-твоему, дроттнинг. Покажи сперва, что умеешь. На мне.

И, шагнув к ней, изловчился и стянул с себя рубаху через голову.

По лицу Ярлфрид мелькнула тень испуга, и Харальд, чуявший страх, как и всякий хищник, уже приготовился к тому, что дерзкая девчонка отступится. И лишь даст его воинам повод почесать о себе языком.

Но дроттнинг, зябко поведя плечами, спокойно оглядела его голую грудь и кивнула.

— Вели своим людям, пусть покажут, где свежая вода. Где хранятся у вас травы. Да и можно ли согреть воду на драккаре? — теперь она огляделась по-настоящему растерянно.

Приложила ладони к вискам и потерла их.

— Все можно, Ярлфрид, — вперед вождя отвечать ей взялся какой-то хирдман, и Харальд прищурился.

Еще одна забота для него. Охранять глупую девку от своих же людей. Как только она наиграется в лекарку, он поговорит с хирдом. Чтобы никто и помыслить не мог в ее сторону косой взгляд бросить.

Невольно он проследил за нею: гибкий стан, по которому змеилась длинная коса; руки, которые не боялись работы: следуя за взявшимся помогать ей хирдманом, Ярлфдрил сама отмеряла и отрывала повязки, перебирала мешочки с сушеными травами, зачерпывала воду. Только огонь ей зажечь не дали. Они верно, не хватало, чтобы чужая девка занималась такими вещами на священном корабле!

— Трувор хочет говорить с тобой, вождь, — к Харальду, который тяжело опустился на скамью, подошел Вигг.

Тот был легко ранен в битве: кровила правая рука.

— Мне не о чем с ним говорить, — конунг покачал головой. — Станет просить — засунь ему в рот кусок парусины.

Вокруг раздался довольный смех. Харальд и сам улыбнулся. Мало вещей на всем свете было слаще, чем поверженный противник.

— Что ты будешь делать с ним, дядя? — чуть поодаль от него на скамью сел Ивар.

Конунг недовольно вскинул брови, и тот, слабо покраснев, поспешил подняться. Без разрешения вождя сидеть рядом с ним не полагалось. Порой племянник, как родич, этим неписанным правилом пренебрегал. Но он слишком сильно разозлил Харальда за последнее время, чтобы тот продолжал спускать ему подобные дерзости.

Он увидел, что к их разговору прислушивались. Немудрено.

— Я еще не решил, — сказал он лишь часть правды.

Одно Харальд знал совершенно точно: с мыслями о походе в земли франков он может проститься. Этому не бывать. Ни этой зимой. Встреча с Ярлфрид на том берегу и схватка с Трувором сегодня изменили все.

И теперь ему вновь предстояло сделать выбор.

Подошедшая Ярлфрид вынудила Ивара замолчать, и он мазнул по ней не слишком довольным взглядом.

«С ним поговорю первым», — подумал Харальд, заметив, как медленно, но неотвратимо закипал его несдержанный племянник.

От котелка, который дроттнинг с сомнением поставила на шаткую палубу, исходил аромат хвойного леса. А сам отвар был по цвету, словно растворившаяся в воде капля крови.

— Я добавила вина, про которое рассказал Вигг, — пояснила Ярлфрид, уловив любопытство конунга.

— Лучше тебе все сделать верно, дроттнинг, — мрачно посулил ей Олаф. — Коли с вождем что случится…

— Тихо, — раздраженно прикрикнул Харальд, которого разговоры уже изрядно утомили. Он повернулся к застывшей у него за спиной девчонке. Ту, похоже, слова кормщика заставили волноваться. — Ну, чего стоишь? Лечи, раз собралась.

Она опалила его взглядом и, решительно вздернув подбородок, потянулась притащенной откуда-то палкой за повязками, притаившимися на дне котелка.

Спрятав усмешку, Харальд отвернулся и уже больше на нее не смотрел.

— Не осердится ли Ньёрд… — по его людям пробежал шепоток. — Ведь и отцы наши, и праотцы всю жизнь исцеляли раны соленой морской водой.

Он собственной голой кожей почувствовал ее дрожь. Руки, которыми Ярлфрид придерживала повязки на его спине, вздрогнули. Он услышал, как она зашептала что-то на своем языке. Почему-то ему показалось, что шептала дроттнинг ругательства.

— А сколько их помирало? — первому голосу возразил второй. — Вон, месяца не прошло, как мы Ульфу руку отрубили из-за того, что рана распухла, и кровь грязная пошла по жилам.

— Так одно с другим и не связано…

Харальд прикрыл глаза. Он хорошо знал своих ярых, легко загоравшихся хирдманов. Языками почесать да поспорить — святое дело.

Он никогда не мешал и не вмешивался, но и в перепалках участия не принимал.

Дождавшись его кивка, напротив на скамью опустился Олаф. Он поглядывал на возившуюся со спиной конунга девку с неодобрением, но, на сей раз, молчал.

— Рёрик не дождется брата и пустит по следу погоню, — кормщик сразу же заговорил о важном.

Харальд поморщился. Ярлфрид же, словно почуяв, поспешно убрала от его лопатки руки, хотя морщился он вовсе не от боли.

— Если Трувор не послал ему весть первым, — произнес он, и Олаф, еще помрачнев, кивнул.

— Утопить драккар не такая худая идея, — по лицу кормщика нельзя было сказать, посмеивается ли он или говорит всерьез.

— Уже поздно, — без улыбки отозвался Харальд. — Я уже их пощадил.

— Рёрик может потребовать тинга.

— Он слишком занят разграблением чужих земель.

Они немного помолчали, думая