15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

то работает. Я — знал. Медики — одна из самых организованных мафий в мире. Слова про корпоративную солидарность и взаимовыручку — практически официальны. Между собой люди в белых халатах могут враждовать и устраивать всякие интриги, но стоит чужим покуситься на врача — забывают всё и держат совместную оборону.

Так что я просто звонил Игорю Витальевичу, лечащему врачу моей соседки, и он коротенько говорил, что там с Пилипчук. Даже без подробностей. Лучше, хуже, по-прежнему — выберите нужный вариант.

— Как в реанимацию? — удивился я, когда сегодня он сообщил о перемещении пациентки в другое отделение. — Там же просто перелом!

— Просто, — услышал я в ответ. — Жировая эмболия после перелома, плюс застой, в итоге двухсторонняя крупозная пневмония. А сверху еще диабет второго типа, сам понимаешь, здоровья не добавляет.

Это пятнадцатого февраля было. Я тогда после похода в ресторан пребывал в том состоянии, когда, как говорил персонаж одного фильма, хочется съесть какую-нибудь гадость типа беляша. Ну, и разговор этот не то что забыл, но благополучно задвинул на периферию. В конце концов, я только что пообещал кружке газированной воды, что пора завязывать, а потом зачем-то позвонил. Но семнадцатого прямо с утра мне напомнили. И опять по телефону.

— Слушай, а ты не можешь позвонить в Пензу? — огорошил меня Игорь Витальевич. — А то у нас что-то с линией, и звонить можно только из приемной главврача.

— Могу, — ответил я, — пытаясь помешать Кузьме отгрызть мне мизинец на правой ступне. — Только я там никого не знаю.

— Там твоей Пилипчук племянница живет. Надо сообщить, чтобы приехала. Мы бы телеграмму послали, но эти дебилы в приемном покое записали только телефон, адреса нет.

— Диктуй номер. А что сказать этой даме?

— Чтобы тетю хоронить приехала, а то за казенный счет если в землю зароют, проблемы с наследством могут возникнуть.

Тут-то я в осадок и выпал.

— Что, правда умерла?

— Ага, сейчас на вскрытие идем. Записываешь?

— Записываю.

Мысли путались, одновременно во мне жили два чувства — облегчение и сожаление. Последнее даже сильнее. Вот жила Пилипчук, проблемы создавала, жить мешала. А как умерла, сразу жалко стало. Несчастная, одинокая женщина.

Тем не менее ее смерть сняла с меня просто гору проблем. Потому что просто так кооператив на что-то другое поменять нельзя. Надо от квартиры отказаться, да чтобы купил ее тот, кто надо. Геморрой, короче, таких размеров, что ни один проктолог представить себе не сможет. А меняться внутри нашего кооператива — так и вообще смысла не вижу, бегать с топором и лить святую воду на голову можно и в соседнем подъезде.

Да, я ездил в Банный переулок и узнавал у тамошних жучков перспективы переселения. Специалисты чесали репу и глубокомысленно заявляли, что возможно, конечно, почти всё, но вопрос сложный, а потому требует проработки и дополнительных затрат. Короче, я знаю, у кого учились адвокаты двадцать первого века. Один мой приятель затеял гражданское дело. Платил, пока не надоело. Постоянно надо было какие-то заявления куда-то подавать, ходатайства, куда-то ездить и с кем-то обедать. Не заказчику, а юристу конечно же — высасывание денег.

Вот и я решил пока не торопить событий. Как оказалось — не напрасно. Не пришлось обращаться за помощью ни к кому. И тратить деньги, которых, кстати, тоже негусто. А надо мне только позвонить по межгороду в Пензу, что стоить мне будет сущие копейки.

На том конце провода, несмотря на утро рабочего дня, нашлось кому ответить. К счастью, никаких охов и воплей, уточнили, в какой больнице лежит тело, и закончили разговор. Сейчас без всяких катализаторов родственники зашевелятся: на кону бесхозная квартира в Москве. Ничего, что однушка и последний этаж, зато место престижное — хочешь сдавай, хочешь сам живи. Да, повозиться придется, в наследство через полгода только, но это же сущая ерунда по сравнению с призом. Так что похороны Оксане Гавриловне обеспечены не за государственный счет.

Казалось бы, невелика потеря, если покойника держава похоронит. Она же богатая, с нее не убудет. Некоторые даже пишут заявления, мол, в связи с тяжелым материальным положением просим зарыть без нас.

Приятель мой работал в бюро судебной медицины и очень любил развлекаться с такими кадрами. Приходят, спрашивают: можно ли? Он им — да, никаких проблем, вот образец заявления, вот ручка вам, бумага, там можете присесть, чтобы удобнее. Родственники, обрадовавшись образовавшейся халяве, рисуют ходатайство и отдают. И уже на выходе из кабинета начинался спектакль. Вдогонку любителям дармовщинки летел вопрос: в курсе ли они, что только что отказались от всяких наследственных прав? Квартирка со всем содержимым отойдет нашей горячо любимой родине, чтобы у той были денежки на погребение бесхозных покойников.

Естественно, просители возвращались и вспоминали, что под подушкой немного денег на сосновый гроб всё же найдется. Приятель возражал: всё зарегистрировано, вот журнал с прошитыми и пронумерованными страницами, печать, неприятности будут. Его пытались подкупить, причем способы были очень разнообразные. Ему угрожали, и даже пару раз избили. Но он говорил как-то, что главное в этом деле всё-таки не деньги, а выражение лиц хитрованов. Впрочем, от вознаграждения он не отказывался никогда.

* * *

В институт я поехал ко второй паре. Надо же хоть раз в неделю там показываться, чтобы не забыли. А новости быстро доходят: на кафедре общей гигиены уже и объявление висит.

Посидел на парах, пообщался с народом. И двинулся в Институт питания. Там как раз было чем заняться. Втык, полученный от Морозова, был не единственным. Видать, он сам от кого-то люлей получил, вот мне согласно эффекту домино и прилетело. Жаль, конечно, что я — конечная станция, передавать некому. Прям как у голубей. У них есть такая фишка — порядок клевания. Альфа-доминант клюет субдоминанта, тот субсуб и далее по лесенке до самой последней омеги. А той тоже хочется кого-то клюнуть, а некого. Приходится стучать клювом по земле. Не Кузьме же мстить, в самом деле. Тяжело вздохнул: придется терпеть.

Тему диссертации полуофициально согласовали. Понятно, что на бумаге всё начнется после диплома, но в жизни разрешили разрабатывать проблематику, кое-какой материальчик готовить.

— Так, вот тебе письмо, отвезешь в НИИ гастроэнтерологии, — дал мне бумаги Морозов. — Знаешь, где это?

— На Энтузиастов, почти на МКАД.

— Ага, до Владимира совсем недалеко останется ехать, — улыбнулся Игорь Александрович. — Не знаю, удастся ли к Логинову попасть, надо бы насчет проведения исследования удочку закинуть. Тебе много не надо, сотню основной группы, сотню контрольной…

— Совсем немного получается, — добавил я сарказма. — В критерий Стьюдента уложимся?

— А кто обещал, что будет легко? Зато у Анатолия Сергеевича и база