"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

наследования. Попутно приберёт к рукам и саму Голштинию, и тогда голова болеть будет уже у датского королевского дома, буде те вздумают отказаться от союза с Россией. Русский пряник — торговлю и защиту от шведов на суше — датчане сжевали с удовольствием, теперь распробуют русского же кнута, будучи принуждены к постоянному аккорду с Петербургом висящей над головой угрозой требования вернуть Шлезвиг. А от сего становилось кисло уже соседним германским государям, всей этой мелочи, привыкшей кормиться от подачек больших держав. Пётр, опутывая германские семейства сетью родственных связей с домом Романовых, закладывал основы будущего влияния России на европейские дела. А так как там после войны за испанское наследство сферы уже были более-менее поделены, это означало, что придётся потесниться давним гегемонам — Франции, Англии и Австрии. Это не нравилось ни гегемонам, ни мелочи, но ссориться с Петром не хотелось никому, а всяческим владетельным герцогам и королям, повелителям двух мостов и трёх кочек — тем более. Пётр — это сила, с которой им нельзя не считаться. От него много денег не допросишься, скуповат русский император, а исполнять его пожелания так или иначе придётся. Тем более, что подрастает третья его дочь, и сейчас неведомо, какой политический союз отец подгадает для её будущего брака.

Иными словами, празднество, устроенное в новой столице, в Петербурге, яснее ясного указывало направление, в котором Пётр собирался действовать методами политическими.

Прусский посол, Аксель фон Мардефельд, был скучен и грубоват, хотя слыл дипломатом отменным. Все эти случки… ах, простите — матримониальные связи и перспективы он натурально презирал, но не учитывать их в анализе ситуации не мог, не имел права. В мире, где судьбы государств находятся в руках наследственных владык, все эти свадьбы-рождения-похороны занимали едва ли не главное место. Хотя монархи частенько плевали на узы крови, воюя с братьями и сёстрами, отцами и дядюшками, даже с родными детками, но макиавеллиевский цинизм ещё не пустил прочные корни в иных коронованных персонах. Таков был его король, Фридрих-Вильгельм. Но не таков, судя по всему, его наследник, Карл-Фридрих Гогенцоллерн. У этого принца, как в русской пословице про тихий омут, полным-полно чертей в голове, и посол крепко подозревал, что при новом короле Пруссии предстоит весьма насыщенная событиями жизнь. И если Пётр или его наследник собирается в будущем распоряжаться на германской кухне, то ему придётся либо считаться с интересами Пруссии, либо разгромить её, поделив на собственно Пруссию и Бранденбург.

Об опасности сего вполне вероятного манёвра Мардефельд уже отписывал в Потсдам. Реакция наследника, вероятно, разделявшего взгляды посла, ему неизвестна, а его королевское величество, увы, огорчил. Фридрих-Вильгельм настолько очарован личностью Петра, что не поведёт армию на восток. Зря. Именно сейчас было бы неплохо поставить Россию на место, пока она ещё зализывает раны после недавних войн.

Кстати! Россия уже практически год ни с кем не воюет!

Это неправильно. Если маленькая бедная Пруссия хочет не только выжить, но и сделаться арбитром в делах Европы — вместо России — она должна быть сильной. Сильная Пруссия невозможна при наличии сильной России, потому что сильная Россия всегда будет доминировать над Пруссией. Следовательно, Россию нужно чем-то занять, и, по возможности, при этом ослабить. Ничего лучше новой войны не придумать. Но — с кем?

Шведы до сих пор вздрагивают, вспоминая несчастливое царствование Карла Двенадцатого и первые годы правления его сестрицы Ульрики-Элеоноры. Персия только в прошлом году вынуждена была уступить России три прикаспийские провинции, и воевать за них снова не станет. По крайней мере, в ближайшие лет пять, пока персы сами не разберутся, кто им шахиншах. Китай? Очень смешно. Цинов никакими посулами не заманишь за Великую Стену, они предпочитают, скорее, быть сильными в одном месте, чем растягивать свои ресурсы на необозримые пространства, подобно Чингисхану… Польша? Это ещё смешнее, чем китайцы, хотя бы потому, что посадили себе на шею саксонского курфюрста, а тот хоть и плохой, но России союзник. Но даже если предположить невозможное, и представить, что поляки отрешат Августа от престола и выберут какого-нибудь тупого и воинственного гонорового шляхтича, то первый же польский удар по России станет последним. Пётр раскатает их в тонкий блин, слопает и не подавится, а чернь с правобережья Днепра его в том горячо поддержит. И, пока он будет рвать поляков с холки, в хвост им обязательно вцепится Пруссия. От такого случая округлить владения ещё ни один Гогенцоллерн не отказывался.

Остаются те, с кем у Петра основательно побиты горшки: Франция, Англия и… Османская империя.

Итак, Франция. Богатейшая страна Европы, тем не менее, уже начала ощущать финансовые последствия своей политики. Бесконечные субсидии то шведам, то туркам, подачки германской католической мелочи, постоянные недоразумения в отношениях с Испанией, Португалией и Англией, касаемые заокеанских колоний — этих бездонных бочек уже не выдерживала даже французская казна. Король — юноша, почти ещё мальчик, хоть его и собираются, по слухам, женить на этой полячке, которая на семь лет старше. Как метко выразился в приватной беседе русский император, «женят сопляка на дуре, штоб она ему дураков нарожала». Конечно, это говорила обида — регент Франции, герцог Филипп, отказался от помолвки юного Людовика с царевной Елизаветой, ссылаясь на различие в вере. Если бы Мардефельда спросили, то он бы предпочёл видеть в качестве королевы Франции весёлую Елизавету, а не эту племенную кобылу Марию Лещинскую, призванную слегка разбавить порядком застоявшуюся кровь Бурбонов. Но не Мардефельд определял извивы политики Версаля, а у герцога Бурбонского, нынешнего правителя Франции, имеются какие-то свои резоны поступать именно так, а не иначе.

Тем не менее, французы ещё достаточно богаты, чтобы выставить сильную армию. Однако шагать через всю Европу, чтобы воевать с русскими — извините, Бурбоны кто угодно, но не дураки… пока ещё. Следовательно, прямое столкновение Франции с Россией в обозримом будущем невозможно. Разве что на море, но русские пока не дерзают выходить на межконтинентальные торговые пути. Учатся. Пройдёт ещё немало времени, пока их корабли станут выходить в океаны. Тогда и будет иметь смысл разговор о морской войне с французами. Хотя, честно сказать, Мардефельд с трудом верил в то, что Франция сможет удержать первенство на море.

Англия — вот безусловный враг России. Англия и её непомерные амбиции. Император Пётр не сразу, но понял это. Оттого и разрыв