Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

— Кто это вообще говорит? — потребовал голос. — Представьтесь!

— Моя фамилия Брим, звездный бродяга. Вилф Брим. И если вы намерены создавать мне проблемы, лучше немедленно тащите Онрада к этой гребаной связи!

— Императора?

— Да, нашего упрямого императора! Если надеетесь еще когда-нибудь увидеть Авалон, тащите старика к рупору, живо! И пока суть да дело, запустите приводной маяк, чтобы я мог на вас навестись.

Последовали долгие мгновения относительной тишины. «Мщение» с боем прорывалось сквозь череду гравитационных валов, которые затуманивали обзор снаружи, словно гигантские океанские волны. Наконец связь КА’ППА снова ожила.

— Брим, ты, клятый безумец! — пророкотал глубокий голос сквозь треск статики. — Не знаю, как ты там оказался, но это точно ты, потому что любой другой в известной вселенной имел бы достаточно здравого смысла, чтобы на полной скорости драпать в противоположную сторону. А теперь разворачивайся и убирайся отсюда, пока еще можешь, иначе ты погубишь всех на своем закстовом корабле! Это имперский приказ!

— Прошу прощения, ваше величество, — бросил Брим, уводя «Мщение» от столкновения с огромным астероидом, возникшим из ниоткуда. — Кажется, я вас плохо слышу. А теперь, при всем моем уважении, не тратьте наше время, я иду за вами. Опишите место крушения и помогите мне рассчитать лучший вектор сближения.

Из подслушанного разговора Спангенбергу стало ясно, что рулевому «Авалон Сити» удалось совершить аварийную посадку прямо на заброшенной базе Гиммас-Хефдон. Яхта замерла возле старых Эорианских звездных верфей, под прикрытием полуразрушенного ангара. Обломки были временно защищены от прямого воздействия агонизирующего Гиммаса, так как находились на ночной стороне планеты; однако естественное вращение Хефдона лишило бы их этого убежища менее чем через метацикл.

К тому времени как они переключились с гипердвигателя на три мощных гравитационных двигателя корабля, Брим уже вел «Мщение» сквозь такой яростный энергетический шторм, о каких Спангенберг слышал только от старых рулевых на банкетах по случаю их выхода на пенсию. Палубу подбрасывало, когда ошметки, сорванные с краев планетарной коры, с диким грохотом бились о корпус. На несколько циклов тряска утихла, когда они вошли в тень Хефдона, но возобновилась с новой силой, едва первые следы обезумевшей атмосферы планеты начали наносить удары по кораблю. С этого момента условия снаружи ухудшались с пугающей скоростью. Вскоре их уже швыряло сквозь завихрения иссиня-черных штормов, а гигантские дуги молний вспыхивали в светящихся бурлящих облаках, которые неслись им навстречу быстрее, чем разум Спангенберга мог это осознать. Гравидвигатели надрывно ревели, а силовой набор корпуса протестовал противными скрипами и содроганиями.

Несмотря на всё это, Брим пилотировал с таким спокойным авторитетом, будто он был выходцем из какой-то другой эпохи — той, которую Спангенберг не мог даже вообразить. Старик чувствовал корабль кожей. Простая симуляция не продержалась бы в таком космическом водовороте и мгновения; малейшее отклонение от идеала даже на секунду неминуемо привело бы к катастрофе.

— Шеф Раймер, — скомандовал Брим, не оборачиваясь, — велите своей лучшей абордажной группе спускаться к главному люку. Передайте: будем у обломков через двенадцать циклов.

— Есть, адмирал, — отозвался Раймер и занялся своей консолью.

Теперь они снижались в облаках под непрекращающейся канонадой мощнейших вспышек молний, сопровождаемых громовыми разрядами такой силы, что у Спангенберга закладывало уши даже сквозь бронированные борта звездолета. Внезапно по кораблю пришелся страшный, лязгающий удар, заставивший содрогнуться каждую плиту и каждый шпангоут.

— Удар в районе сто тридцать девятого шпангоута! — закричало «Мщение».

Вздрогнув, Спангенберг оглядел мостик и заметил, как Брим отчаянно борется с управлением.

— Что случилось? — в ужасе выпалил он.

— Она не слушается руля! — выдохнул Брим сквозь стиснутые зубы. — Похоже, выбило привод рулевой машины

Спангенберг замер в кресле; как опытный инженер, он мгновенно понял, что стряслось с «Мщением». Управляющие импульсы передавались от штурвалов к рулевой машине по световым лучам внутри волноводов, проложенных вдоль корпуса звездолета. Очевидно, летящие обломки врезались в обшивку и раздавили, а то и вовсе перебили, оба волновода; иного объяснения быть не могло. Он с ужасом взглянул на гиперэкраны: корабль камнем падал к поверхности. С такой высоты до удара оставалось не более десяти тиков, если не меньше. Внезапно он понял, что должен сделать. Пусть он не умел пилотировать этот корабль, но он мог его починить. Малоизвестная особенность конструкции «Мщения» предусматривала аварийный путь для рулевых сигналов, прямо вдоль стрингеров. Но чтобы задействовать его, нужно было выбраться наружу, добраться до одного из носовых смотровых люков и проникнуть в межкорпусное пространство. В одиночку ему не справиться; нужен был кто-то, обладающий недюжинной силой. И он точно знал, кто это может быть.

— Шеф-сержант Барбюс! — выкрикнул он. — Я знаю, как починить рулевое, но мне нужна ваша помощь.

Великан на мгновение переглянулся с Бримом, затем поднялся и прищурился.

— Я готов, коммандер, — отозвался он голосом, под стать его габаритам. — Говорите, что делать.

— За мной! — скомандовал Спангенберг и нырнул в узкий носовой трап, ведущий к крошечной стыковочной камере в самом носу звездолета. Здесь хранились прочные страховочные пояса и бухты троса, позволявшие боцману в скафандре перебраться на другое судно в экстренной ситуации. Но вместо того, чтобы парить в безмятежной пустоте открытого космоса, он собирался заставить гиганта Барбюса понемногу стравливать фал, пока сам он будет пробираться к корме сквозь ревущий встречный поток. А времени до того, как «Мщение» проделает глубокую дыру в заснеженной и обреченной на испарение поверхности Хефдона, оставалось совсем мало.

Снаружи, в неистовстве ветра, всё оказалось еще опаснее, чем Спангенберг предполагал. Пробираясь сквозь пограничный слой у самой обшивки, он чувствовал, как страховочная сбруя вдавливает грудную клетку, не давая ураганному потоку сбросить его назад. Он мог лишь гадать, какое напряжение испытывают руки Барбюса, который травил трос буквально на несколько дюймов за раз. Дважды свирепый шторм наваливался на спину с удвоенной силой так, что становилось почти невозможно вздохнуть. И всё же он упрямо полз к корме — выбора не было. Впереди он уже видел глубокую выбоину в брюхе корабля, как раз перед пилонами гравидвигателей. Диагноз подтвердился.

Спустя клики, показавшиеся вечностью, он добрался до люка, поддел его, и… крышку вырвало с мясом, унеся в ревущую мглу. Каким-то чудом он сумел ввалиться внутрь и едва не потерял сознание в узком изогнутом пространстве между двумя корпусами — не лучшее место для клаустрофобии! Но отдыхать было некогда. Тяжело дыша