Питер Грант - Бен Ааронович

руки о поверхность платформы. Пахнуло озоном и свежей гончарной глиной. Там, где ладонь шлепнула о бетонный пол, он с грохотом провалился, образовав воронку. Поднялось облако пыли, и сквозь него я почти увидел, как от воронки пошла воздушная волна. Несколько мгновений спустя она сбила с ног меня, Рейнолдс и с полдюжины зевак, которые не успели разбежаться. Хорошо хоть поезд еще стоял у платформы, а то кто-нибудь мог и на рельсы упасть.

Но я точно не мог, ибо все еще крепко держал мерзавца за другую руку. Это уже наше главное правило. Я резко дернул, чтобы он потерял равновесие, а сам попытался вскочить на ноги. Но он вцепился пальцами в пол и резко повернул кисть.

Трещина шириной в палец расколола платформу, зазмеилась по ближайшей стене. Керамическая облицовка брызнула в стороны, мерзко застучала по платформе, словно чьи-то выбитые зубы. А потом кусок платформы дрогнул и поехал вниз, словно какой-то великан надавил на его край своей тяжеленной ногой.

Трещина разошлась, и мой желудок подскочил куда-то к горлу: часть платформы ушла вниз на добрый метр. Вместе со мной. Я увидел внизу черный провал и успел только подумать: «Черт, он и правда маг земли!» А потом провалился в темноту.

Бесконечно долгое мгновение казалось, что я все еще без сознания. Но боль, по диагонали опоясавшая бедро, меня в этом разубедила. Потом подтянулись и остальные, не менее прекрасные ощущения. Особенно тревожил затылок, кусок которого наливался пульсирующей болью. Я хотел было пощупать, что там такое, но оказалось, что даже руку в локте не согнуть, слишком тесно.

Вот тут уж клаустрофобия, что называется, накрыла.

Я не стал звать на помощь, поскольку был уверен: если начну кричать, то остановиться вряд ли смогу.

Итак, земля разверзлась и провал поглотил меня. Значит, тут относительно неглубоко, и засыпало меня вряд ли сильно. Возможно, даже удастся самостоятельно вылезти наверх или хотя бы расширить пространство вокруг, чтобы не задохнуться.

Я все-таки позвал на помощь. Что и требовалось доказать: крик перерос в отчаянный вопль. Сверху посыпалась пыль, набилась в рот, и я заткнулся. Начал отплевываться, и это меня странным образом успокоило.

Некоторое время я лежал и внимательно слушал в надежде, что мои вопли привлекли чье-нибудь внимание. Стараясь дышать через раз, принялся вспоминать все полезное, что знаю о погребениях заживо.

Беспорядочно метаться точно не стоит, гипервентиляция сейчас только навредит. При полной темноте можно потерять ориентацию в пространстве. Были случаи, когда люди думали, что копают себе путь наверх, а на самом деле зарывались только глубже в землю. Вовремя же они мне вспомнились!

Но было у меня одно большое преимущество перед другими жертвами завалов: я владел магией.

Засветил небольшой шарик, отпустил, тот завис прямо над животом. Я огляделся. Теперь, когда визуальное восприятие снова работало, подключился и вестибулярный аппарат. Я обнаружил, что лежу ногами вниз на чем-то твердом под углом примерно в сорок пять градусов. Что ж, лежать в верном направлении уже хорошо.

Сантиметрах в пяти от моего лица была бетонная стена, на которой отчетливо виднелись следы опалубки. Проем сужался книзу, почти охватывая колени. Я осторожно пошевелил ступнями – там вроде было попросторнее. Слева от меня, почти вплотную, высилась стена вроде бы слежавшейся земли. А справа – решетка из арматурных стержней, которая, упади я на метр правее, аккуратно разрезала бы меня пополам. Потом меня, возможно, заспиртовали бы, поместили в стеклянный цилиндр и выставили в галерее «Тейт Модерн». Но увы, современное британское искусство понесло урон, ибо я остался жив. Однако не мог даже дотянуться до этой решетки. И понял, что лежу в неком подобии бетонной палатки с арматурной москитной сеткой, безо всякой возможности выбраться наружу.

Я погасил светлячок. Под водой такие штуки светятся, но я не успел выяснить, сжигают ли они в воздухе кислород. Поэтому решил не испытывать судьбу. Вокруг опять воцарилась тьма, а я принялся обдумывать дальнейшие шаги. Можно попробовать выбраться наружу при помощи импелло. Но есть немалый риск, что меня завалит еще сильнее. А может быть, кто-то уже организовал поисково-спасательную операцию. Даже если Рейнолдс ранена, Кумар-то наверняка был вне зоны поражения, он успел отойти довольно далеко. И он знает, что я здесь. На самом деле записи со всех камер, фиксировавших наши приключения, уже должны были поступить в диспетчерскую. Думаю, там есть на что посмотреть, и возможно, они даже уйдут в какую-нибудь щедрую на гонорары телекомпанию.

В поисково-спасательной операции участвует обычно много народу. Все они будут топать тяжелыми ботинками, орать друг на друга и заводить двигатели тяжелой техники. Мне гораздо проще услышать их, чем им меня. Значит, разумнее всего будет лежать спокойно и ждать, когда помощь придет сама. Было потрясающе тихо. Я слышал стук собственного сердца и снова был опасно близок к панике по поводу нехватки кислорода. Поэтому заставил себя срочно переключиться на другие мысли. Например, кто же таков наш бледнолицый «маг земли», черт бы его побрал.

Чтобы вместить все, чего я НЕ знаю о магии, понадобилась бы еще пара библиотек с каталожными карточками, справочными отделами и бронзовой лестницей, которая ездит туда-сюда по рельсам. Но я уверен, если б был простой распространенный способ голыми руками делать здоровенные дыры в монолитном бетоне, Найтингейл бы мне о нем рассказал.

Помимо своего шефа я знаю только одного высококвалифицированного мага: Безликого. Того, который умеет ловить пальцами фаерболы, отмахивается от летящих в него дымовых труб и способен одним прыжком перелетать через невысокие здания. Но я знал, что мы преследовали не его – у таинственного «мага земли» и рост, и фигура другие. Может, это какой-то его подручный или один из Крокодильчиков? Или каким-то образом уцелевшая химера?

Много чего может быть, только я ничего не знаю.

«Маг земли» двигался на восток, к Вест-Энду. Он вышел из поезда на «Оксфорд-серкус». Бывший «Стрип-клуб доктора Моро» меньше чем в километре отсюда. Когда мы с Найтингейлом его прикрыли, то рассудили, что новая штаб-квартира Безликого будет не очень далеко от Сохо. Он-то, может, и Безликий, а вот его несчастные девочки-кошки и парни-тигрята вполне себе видимы. Им трудно перемещаться по городу незаметно, а видели их по большей части именно в этом районе. Когда я гнался за Бледной Леди, она рванула к станции «Пикадилли», словно в безопасное убежище. Но они точно не совались в метро, где повсюду камеры и рыщет вечно бдительный сержант Кумар.

Теперь я знал, что в подземке есть и другие тоннели, потайные и еще неизвестно