Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

– Положим, брат Адриан сам виноват, не сдержал порыва. Юность захотел вспомнить. А мне каково? Верного человека лишился. Заслуженного. Пришлось хорошую пенсию вдове назначить, поместье наследнику подарить. Большое, прибыльное. Так что, братец, зелье кому попало не раздавай, а то обижусь. Свари и Розочке отдай, она с толком пристроит.

– Ваша милость, у меня ингредиентов хватит доз на сто, не более. Редкое растение, из колоний привезли.

– Довольно того. Недели, надеюсь, хватит?

– Ваша милость, лучше бы две. Работы больно много.

– Ладно, пусть две будет. Тогда и кремов своих навари. Кто там! Запишите: две недели барона Тихого на службе не ждать. И передайте обер-цалмейстеру, чтобы потребное выдал. На три… нет, пять… хотя ещё Лаурке надо бы послать… на семь дюжин лавандовых и две дюжины жемчужных зелий.

Присутствующие при разговоре придворные вновь повысили мой рейтинг, упавший было после занятия моей должности Нестой.

Король дал две недели, но за это время надо успеть перенести деньги из подвала в свою башню. Не так-то это легко. Там только золота пудов сто двадцать будет. Серебра вообще тысячи полторы пудов. Такой вес через портал даже тележкой не перевезёшь. Тем более сколько я его смогу продержать без перерыва? Десять минут? Пятнадцать? А что потом?

Вечером, переодетым в неброский наряд, наведался в хранилище. Кроме гроссбуха с записями приходов и пустотой в расходе на полке лежит кожаный кошель специфического вида. Определение Магии сразу показало, что это Безразмерная Сума. Размер у неё, понятно, есть, но название такие артефакты получили из-за того, что они внутри больше, чем снаружи, и значительно снижают вес носимого груза. Эта конкретная вещь не из самых больших, но пудов пять в неё погрузить можно. Наверное, именно в ней казначей носил сюда деньги со службы.

Вещь хорошая, однако для переноса всей казны маловата. Но я же могу запечатывать груз в листы бумаги. У меня она даже есть, хотя не так много. Весь следующий день пришлось посвятить прогулке по магазинам. В одном, торгующем сувенирами из колоний, неподалёку от порта, нашёл искомое.

Набор – стопка нужной мне рисовой бумаги сюань, приличная бутыль с чернилами, несколько кистей и принадлежности для письма. Продавалось всё вместе, стоило целых два дуката. Продавец, уловив мой интерес, рассказал, что это вещи древнего старикашки, который приехал из колоний, но уже очень больной. Трёх дней на берегу не прожил. В его сумке и нашли этот комплект. Впрочем, отдельно тоже можно найти рисовую бумагу, её часто возят.

Хорошенько поторговавшись, купил набор и пару кип сюаня. А потом три дня, не отрываясь на другие дела, запечатывал подвальные деньги. Бумаги с печатями сложил в ларец, так сохранней будет. Остаток отведённого времени варил заказанные зелья. Пусть и не высшая алхимия, а презренная прикладная, зато одну дозу не надо готовить долгими месяцами. Опять же, ингредиенты доступные и по распространённости, и по цене.

Для зелья «Ви-э-гра» сделал хрустальный пузырёк с золотой крышечкой, одновременно служащей дозатором. Сразу по возвращении из башни в столицу зашёл в заведение мадам Розы и выдал ей флакон вместе с наставлением по приёму. Братья, которые там сидели, осмотрели пузырёк, одобрили дизайн, но снадобье никому из них не было нужно. Совсем.

Они усадили меня перекинуться в картишки. Как ни отбивался, но партеечку по маленькой, по дукату, заставили сыграть. Да-а, вот что значит профи! Я не успел опомниться, как через четверть часа выиграл около пятисот золотых. Но картёжники не унывали, подмигивали, говорили: «Не везёт в карты, повезёт в любви! Правда, барон? Мы сегодня же ночью проверим эту истину». И вновь подмигивали.

Сбежал домой. А утром, как прибыл на службу, подмигивания с показыванием большого пальца были продолжены.

Видать, понравилось зелье нашим генералам. Затем и его величество, получив затребованные кремы, с широкой улыбкой позвал в переговорную.

– Ну-ка, Тихий, пойдём, поговорим о твоих снадобьях. Тут кое-кто уже распробовал, такие дифирамбы тебе пел, что хоть сейчас должность генерал-алхимика заводи.

Когда оказались вдвоём, улыбка слетела и государь бросил:

– Докладывай про казну!

– Ваша милость, деньги запечатал в листы бумаги для того, чтобы тайно, без обоза и портальной магии, можно было вынести из подвала. Листы сложил в шкатулку, она в моей башне лежит.

– Молодец. Хвалю. Ключи от дома у тебя?

– Так точно, ваша милость. Ключи, гроссбух и безразмерный кошель. Они не запечатанными остались.

– Кошель положи к казне. Ключи выброси с моста в реку, а в дом больше ни шагу. Забудь про него. Гроссбух сожги.

– Ваша милость, учёт…

– Глупый ты, Стах. Я что, не понимаю? Хотел бы ты, сразу с деньгами сбежал бы. Сегодня же сожги книгу. Лишний след оставлять не стоит. И это… весточка пришла от Лаурки. Сообщает, что уже точно затяжелела. Напиши ей письмо, потом его мне отдашь. Дочке доверенные люди в руки передадут.

– Можно ли приложить подарок, ваша милость?

– Клади. Лаурка любит блестяшки. Удвой осторожность. Не верю я Эдмунду. Он может захотеть с тобой поквитаться.

– Будет сделано, ваша милость.

– Сегодня же отдам приказ, скоро бароном Скальным станешь. С неделю отдохни, после следующим делом займёшься. Да, тут такое дело… Графиня Вулфстейн, Крита… Если буду ей покровительствовать, Мариана на неё сильно ополчится. Сам не лезь, но найди ей покровителя. Теперь иди. Мы про зелья с тобой говорили.

Пошёл, а перед кабинетом меня уже обер-цалмейстер ждёт. Ни о чём не спрашивает, но понимаю, что своей долей интересуется. Не стал медлить, отвёл к себе, отдал ожидаемое. Тот обрадовался, стал благодарить, и про новое зелье не преминул поинтересоваться. Ему лично оно без надобности, однако для случая хорошо иметь. Вдруг какому знакомому пригодится. Обещал сделать, как новые реагенты мне из колоний подвезут.

После разговора по паре лавандового и штуке жемчужного крема членам Госсовета послал. Понятно, деньгами меня оскорблять никто не будет, но не было случаев, чтобы не отдарились хоть чем-нибудь. Например, тяжёлые янтарные бусы, которые собираюсь послать Лауре в подарок, мне канцлер в знак внимания прислал.

Письмо сюзерену отправил. Никаких вольностей, никаких намёков. Только написал, что я вместе со всеми подданными скучаю по нашей герцогине. Просил принять уверение в совершенном почтении и небольшой подарок. Заодно пожаловался, что ко мне приходят, денег требуют, разом аж тысячу дукатов. А я могу деньги отдать только ей лично в руки. Заодно рассказал, что казначейские стонут от приехавших ревизоров. Те работать не дают, лишь