Всадники Перна - Энн Маккефри

бухте успокоилась. Рут’ гордо похвалялся, что ему ни разу не пришлось пополнять запас пламени и что теперь он знает, сколько камня нужно сжевать, чтобы растянуть запас до конца Падения. Кант’ повернул к нему голову, всем своим видом выражая насмешливую терпимость.

Тирот’ фыркнул. Освободившись от мешка с огненным камнем, он кивнул Д’раму и вошел в воду. Внезапно воздух над ним заполонили огненные ящерицы. Старый бронзовый закинул голову к небу, снова фыркнул и с громким вздохом перевернулся вверх тормашками. Файры опустились ниже, сбрасывая на него из пастей горсти песка, прежде чем атаковать его шкуру всеми четырьмя лапами. Глаза Тирот’а, полуприкрытые веками, переливались под водой всеми цветами радуги.

Кант’ взревел, и половина стаи, оставив Тирот’а, принялась за второго дракона. Увидев, что друзья его опередили, Рут’ моргнул, встряхнулся и робко вошел в воду на некотором отдалении от бронзового и коричневого. Четыре помеченных ленточками файра покинули больших драконов и начали чистить белого малыша.

– Давай помогу, Джексом, – предложила Шарра.

Отчищать шкуру дракона от вони огненного камня – в любом случае утомительная работа, и, хотя на его долю выпал лишь один бок Рут’а, Джексому пришлось стиснуть зубы, чтобы довести ее до конца.

– Я же тебе говорила, чтобы ты не перетруждался, Джексом, – резко бросила Шарра, которая закончила оттирать хвост Рут’а, выпрямилась и увидела, что Джексом привалился к драконьему крупу. Девушка повелительно указала в сторону берега. – А ну, пошел отсюда! Я принесу тебе чего-нибудь поесть. Ты стал белее, чем он!

– Я никогда не наберусь сил, если не буду ничего делать!

– Хватит бормотать, я все равно не слышу.

– И не говори мне, что это лишь ради моего блага…

– Нет, ради моего! У меня нет никакого желания с тобой нянчиться, если ты снова заболеешь!

Она столь яростно уставилась на него, что он заставил себя выпрямиться и вышел из воды. Хотя до импровизированной постели под деревьями было недалеко, он с трудом волочил ноги, словно налитые свинцом. Облегченно вздохнув, он лег и закрыл глаза.

Когда он снова их открыл, кто-то тряс его за плечо. На него озадаченно смотрела Брекка.

– Как ты себя чувствуешь?

– Мне что-то снилось…

– Гм… опять кошмары?

– Нет, что-то любопытное. Только ничего конкретного. – Джексом тряхнул головой, отгоняя ночные видения, и только тогда понял, что уже полдень. Слева от него храпел Рут’. Вдали справа отдыхал Д’рам, привалившись к передним лапам Тирот’а. Ф’нора и Кант’а нигде не было видно.

– Ты, наверное, проголодался? – спросила Брекка, протягивая ему тарелку с едой и кружку.

– Как долго я спал? – Джексом потянулся, испытывая отвращение к самому себе. Мышцы все еще ныли после купания дракона.

– Несколько часов. Тебе полезно.

– Мне в последнее время много чего снится. Последствия горячки?

Брекка моргнула и задумчиво нахмурилась:

– Если подумать, я тоже вижу здесь сны чаще обычного. Может, оттого, что слишком много солнца?

В это мгновение проснулся Тирот’. Взревев, дракон поднялся на ноги, осыпая своего всадника песком. Судорожно вздохнув, Брекка быстро встала, не сводя взгляда со старого бронзового, который отряхнулся и расправил крылья.

– Брекка, мне пора! – крикнул Д’рам. – Ты слышала?

– Да, слышала. Поспеши! – крикнула она в ответ, помахав на прощание рукой.

Что бы ни взволновало Тирот’а, оно взбудоражило и файров, которые начали носиться кругами, хрипло вопя. Рут’ поднял голову, сонно взглянул на них и вновь опустил голову на песок, словно это никак его не касалось. Обернувшись, Брекка посмотрела на белого дракона, странно хмурясь.

– Что случилось, Брекка?

– Бронзовые в Иста-Вейре пьют кровь добычи.

– Во имя Скорлупы!

Удивление Джексома сменилось разочарованием и досадой на собственную слабость. Он надеялся, что ему позволят присутствовать во время этого брачного полета и он сможет подбодрить Г’денеда и Барнат’а.

– Я и так все узнаю, – утешила его Брекка. – Там будет Кант’, и Тирот’ тоже. Они все мне расскажут. А теперь ешь!

Джексом послушался, все еще ругая себя за немощь, и вдруг заметил, что Брекка снова смотрит на Рут’а.

– Что такое с Рут’ом?

– С Рут’ом? Ничего. Бедняга, он был так горд, что сражался за тебя с Нитями, и настолько устал, что сейчас его ничто больше не волнует.

Она встала и пошла прочь. На ее плечи опустились Берд и Гралл, тихо воркуя, и все трое скрылись в тени леса.

Глава 14

Дом арфистов, раннее утро. Иста-Вейр, середина утра.

Пятнадцатый Оборот, двадцать восьмой день восьмого месяца

Еще не рассвело, когда Робинтона разбудила Сильвина.

– Мастер Робинтон, пришло известие из Иста-Вейра. Бронзовые пьют кровь добычи. Скоро взлетит Кайлит’а. Ты нужен там.

– Да, спасибо, Сильвина. – Он заморгал в тусклом сиянии светильника, с которого она сняла заслонку. – Не могла бы ты принести мне… – Он увидел возле постели дымящуюся кружку. – О моя дорогая! Я тебе благодарен до конца жизни!

– Ты всегда так говоришь, – усмехнувшись, ответила Сильвина и вышла.

Он быстро оделся, чтобы не замерзнуть в предрассветном холоде. Заир занял свое привычное место на плече, тихо щебеча, пока Робинтон шагал по коридору.

Сильвина ждала его в темном нижнем зале, держа в руке светильник. Она повернула колесо на массивной железной двери, освобождая засов. Робинтон потянул на себя тяжелую дверь и внезапно ощутил укол в боку. Странно. Сильвина подала ему гитару, надежно укутанную от леденящего холода Промежутка.

– Надеюсь, Барнат’ настигнет Кайлит’у, – сказала она. – А вот и Дрент’.

Увидев приземляющегося коричневого дракона, арфист сбежал по ступеням. Дрент’ был явно взволнован, его глаза отливали в ночи оранжево-красным. Поприветствовав всадника, Робинтон закинул гитару за спину и, взявшись за руку Д’фио, взобрался на дракона.

– Каковы ставки? – спросил он всадника.

– В общем, так, мастер Робинтон. Барнат’ тот еще зверюга, и он точно догонит Кайлит’у. Хотя, – в голосе Д’фио послышалось сомнение, – четверо бронзовых, которым Н’тон разрешил попытаться, сильные и молодые, и все как один рвутся в бой. Так что еще может быть сюрприз. Ставь на кого хочешь – не прогадаешь!

– Я бы с радостью поставил, но мне как-то не пристало…

– Ну, если бы ты положился на меня, мастер Робинтон, то, клянусь скорлупой Дрент’а, вряд ли бы пожалел!

– И после полета тоже? – усмехнулся Робинтон, пытаясь побороть непрофессиональное желание рискнуть.

– Я всадник, мастер Робинтон, – резко бросил Д’фио, – а не один из этих вероломных южан.

– А я – мастер-арфист Перна, – ответил Робинтон, но все же, наклонившись, сунул ему в руку монету в две марки. – На Барнат’а, естественно, только чтобы никто не узнал.

– Как пожелаешь, мастер Робинтон, – удовлетворенно кивнул Д’фио.

Они поднялись