Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Я чуть было не подавился.

— Кто? Единороги?

— Да, — беззаботно отметил он. — Что тебя удивляет?

— Как минимум тот факт, что ты говоришь так, словно они всамделишно существуют.

— Громов, я на полном серьезе. Единороги реальны, как и дварфы, эльфы и прочие магические создания. Проблема в том, что в ваших каменных джунглях они не живут, а вы дальше своего носа ничего не видите. Ни красоты природы, ни того, каким прекрасным был мир до того, как вы здесь все изгадили, измызгали, задрипали и застроили своими бетонными сотами. Сначала выдавили нас, а когда стало мало места — начали грызться между собой, — он выдержал паузу, а затем добавил, — надеюсь вы, как чумные блохи, однажды выродитесь, и мир снова очистится.

Я вздохнул. Его презрение и тирада мне были понятны, но то, насколько они были неуместными в данной ситуации, поражало все мыслимые и не очень границы.

— Ты закончил? — осведомился я.

— Да. Спасибо, что выслушал, — парировал он, съязвив.

— Обращайся. Но давай уже продолжим искать сраный люк и спасем твою сестру.

Нандор прочистил горло и поправил галстук.

— Прошу прощения. Был взбудоражен. Я возьму левый угол.

Мы разделились, взяв по одной стороне тупика. Это была методичная, почти отчаянная работа. Я шел вдоль стены, ощупывая каждый выступ, каждую трещину в кладке, простукивая кирпичи костяшками пальцев в надежде услышать глухой, пустотелый звук. Холод камня проникал сквозь тонкую кожу перчаток.

Скрежет моего ботинка о рассыпанный бетон резал по уху. Нандор двигался почти беззвучно, его фигура то и дело растворялась в глубоких тенях. Если бы не мое знание о его присутствии, клянусь всем материальным, я бы напрочь не осознал, что здесь есть в темноте кто-то кроме меня.

Именно в этот момент, когда я уже почти уверился в тщетности наших поисков, звук пришел извне.

Сначала был далекий, едва уловимый гул, который можно было принять за шум ветра в трубах. Но он не стихал, а нарастал, обретая плотность и форму. Через полминуты он перерос в отчетливый рокот нескольких автомобильных двигателей. Звук был чужеродным, неправильным в этом царстве ржавчины и распада.

Мы замерли одновременно, как два зверя у водопоя, заслышавших треск ветки в лесу. Я отступил в глубокую тень арочного проема, Нандор растворился за грудой бетонных плит.

Машины остановились где-то совсем рядом, за углом пакгауза. Двигатели затихли. Раздался сухой щелчок закрываемой дверцы, потом еще один.

Мы ждали. Время сгустилось, стало вязким. Я почти не дышал, вслушиваясь в ночной воздух и потянувшись рукой за револьвером. И вот они послышались отчетливее.

Шаги.

Это была не шаркающая походка патрульных и не тяжелый топот спецназа. Шаги были размеренными, легкими, но в то же время абсолютно уверенными. Синхронный, выверенный ритм, выдающий долгие часы совместных тренировок. Это шагали люди, знавшие, куда и зачем они идут.

Не менее трех человек. А может, и больше.

Я крепче сжал рукоять револьвера, ощущая, как по спине медленно ползет капля холодного пота. Они шли прямо к нам.

Секунду спустя сквозь ледяную корку напряжения пробилась догадка. Простая, логичная и оттого еще более тревожная. Это не культисты. Слишком выверенный шаг, слишком слаженный ритм. Это «Щит».

И эта мысль несла с собой не облегчение, а новый, едкий привкус страха. Свои. Но в этой темноте, в этом лабиринте, где каждый шорох — угроза, «свои» вполне могли сперва выстрелить, а потом уже разбираться, в кого попали. Особенно если учесть, что рядом со мной стоит существо, чьи остроконечные уши в лунном свете слишком легко спутать с чем-то нечеловеческим и враждебным.

Нужно было дать знак. Быстро.

Пальцы, плохо слушавшиеся от холода и напряжения, заметались по экрану смартфона. Я нашел нужный контакт, набрал короткую, рубленую фразу.

«Я у пакгауза в трех метрах от вас. Не стреляйте».

Отправил. И почти сразу же, из той стороны, откуда приближались шаги, донесся едва слышный жужжащий звук. Вибрация телефона. Они получили.

Прошла еще минута, показавшаяся вечностью. И вдруг в неподвижном воздухе промзоны, где единственной музыкой были скрип ржавого железа и вой ветра, раздался звук. Короткий, мягкий, почти бархатный. Уханье совы.

Я медленно повернул голову к Нандору, одними губами, беззвучно, вылепив три слова:

«Что за херня?»

Эльф лишь пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым. Затем, к моему полному изумлению, он едва заметно кивнул, словно это было в порядке вещей, приложил ладони ко рту и издал в ответ точно такой же идеально скопированный звук.

«Что ты творишь, еб твою⁈» — снова прошептал я, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает граничить с безумием.

Нандор снова пожал плечами, будто объяснял мне прописную истину.

Какие, к черту, совы? В этой пустыне из бетона и ржавчины? Где вы тут видели хотя бы одну живую птицу, кроме облезлых ворон? Шпийоны хреновы. Я бы с вами в разведку ни в жизнь не пошел. Детский сад, а не спецотряд.

Шаги приблизились, остановились где-то совсем рядом, в непроглядной темени за углом.

— Добрый вечер, господа, — голос раздался из темноты впереди. Не громкий, но плотный, он словно заполнил собой пространство, резонируя от стен в пустом окружении. — Кажется, мы друг друга не видим, но очень хорошо осознаем присутствие.

Я узнал этот спокойный, чуть глуховатый баритон. Узнал мгновенно. Я слышал его по телефону уже множество раз, но ни разу не сталкивался в реальной жизни. Это говорил человек, подписанный в моем телефоне одним простым, исчерпывающим словом.

Главный.

Глава 14

Я выпрямился, ощущая, как затекшие от неподвижности мышцы отзываются тупой болью. Сделал шаг из глубокой тени арочного проема, потом еще один. Мои ботинки тихо скрипнули на рассыпанной бетонной крошке. Я вышел в полосу скудного лунного света, что пробивался сквозь рваные облака, и остановился.

— Добрый вечер, господа — сказал я, держа руки на виду. Даже при том, что между нами уже был налажен контакт, нужно было сохранять осторожность.

Картина, открывшаяся мне, была почти сюрреалистичной. Четыре неподвижные фигуры. Их тела, облаченные в тяжелую броню, казались неестественно массивными. В руках короткоствольные штурмовые винтовки, хищные силуэты которых отчетливо читались на фоне более светлого неба. Полимер и металл словно стали их второй кожей и продолжением рук.

И в центре построения, выглядя сюрреалистично в этом антураже, стоял он. Мужчина в безупречно сшитом темном костюме, крой которого напоминал смокинг. Без брони, без видимого оружия. Он