Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Брок за спиной Клер залихватски свистнул, заставляя Грега оборачиваться — забота по-броковски ужасна! Мужчина заметил Клер и тоже сделал шаг, и еще, и еще, а потом даже побежал ей навстречу.

— Элизабет, что-то случилось? Вас обидели? Вам нужна помощь? — он замер перед ней, тяжело пытаясь отдышаться. Совсем побелел от усталости, пот тек по лицу, оставляя за собой чистые дорожки на пропыленном лице.

Она тихо спросила:

— Мне нужен ответ, Грег. Вы сказали неру Ренару, что я лера эээ Кто?

— Простите? — не понял её Грег.

Она вновь напомнила:

— Вы сказали Ренару, сразу же после того, как мы поднялись на поверхность, что я лера эээ… Лера — кто?

Он нахмурился, явно прокручивая в голове события этой ночи:

— Я чуть не выдал вашу тайну, Элизабет. Хотя нет, выдал — Мю… Де Фору.

Она отмахнулась:

— Он знает, кто я. Так лера эээ?

Грег склонил голову, рассматривая носки своих пыльных, грязных ботинок:

— Элизабет. Я забылся и чуть не назвал вас по настоящему имени. Лера Элизабет. Это было крайне неловко, я осознаю, и я извинился…

— Надо всегда разговаривать! Надо всегда разговаривать! — простонала Клер, старательно давясь ругательствами — они сейчас были ни к чему. — Грег, прости, пожалуйста…

Она сделала шаг вперед и обняла его — отчаянно хотелось его утешить и поддержать. Ему пришлось отчаянно плохо сегодня. Даже не сегодня — все время после ареста Брока. Эмпат хорошо поиздевался над ним. Брок сам принял решение о пытках Хейга, Грег — под давлением эмпата, и это колоссальная разница.

Он осторожно прижал её к себе:

— Лиззи, ты понимаешь, что сейчас рушишь свою репутацию? Я не могу сейчас наложить плетение невидимости, у меня просто нет для этого сил.

— Да лаааааан! — фыркнула она куда-то в его мундир. — Сейчас рушится только твоя репутация. Ночь. Темно, а ты обнимаешь мальчишку, Грег.

— Я это как-нибудь переживу. Я беспокоюсь только о тебе — тебе и так пришлось тяжело. — Его пальцы осторожно легли ей на шею, снова рисуя знакомое плетение — медленно стали уходить прочь усталость и головная боль. — Лиззи, как жаль, что я так поздно встретил тебя, и теперь уже ничего не изменить.

Она напомнила, отстраняясь:

— Еще недавно ты радовался, что встретил меня поздно.

Грег слишком серьезно сказал:

— Все относительно, Лиззи. Прости.

— И ты прости мой злой язык. — она глубоко вдохнула и сказала: — пойду я — мне еще Броку сегодня взбучку устраивать.

Грег дернул уголком рта:

— Взбучку?

— Заслужил, — твердо сказала Клер. — Или ты о том, откуда я знаю такие слова? Я и похуже знаю — привыкай. И ты спрашивал про книгу, помнишь? Я буду ждать её…

Блек качнул головой:

— Прости, Элизабет, в сложившейся ситуации это бессмысленно…

— А я буду ждать… И… Все, я пошла. Береги себя.

— И ты, Лиззи. И ты…

В тепле салона паромобиля Клер все же сморило. Она сонно сказала Броку:

— Я должна кое-что сказать тебе…

Он послушно кивнул:

— Скажешь, конечно, скажешь. Но только утром — когда воздействие эмпата пройдет. И… Клер, мне вызывать Грега на дуэль или заставить на тебе жениться?

Глаза Клер после целебного плетения слипались, но все же возразить она успела:

— Леры выходят замуж, Брок.

— О, точно, извини. Значит, не дуэль… — последние слова Клер не слышала, она уже спала.

Глава 53 Ненастное утро лер и нер

Зола проснулась, когда её безвольное тело бережно перекладывали с кровати на каталку. Она сонно заметила, что за зарешеченным окном идет дождь. Крупные, редкие капли били в стекло и стекали вниз, как слезы. Что-то текло и по щекам, но не может же дождь идти в палате?

Откуда-то издалека раздался радостный голос — над головой возникла слишком благостная, слишком приторная физиономия профессора Манчини:

— Как ваше самочувствие, нера Аранда? Вам стало лучше?

— Я… Хочу… Домой… — каждое слово приходилось с силой вырывать у заторможенного лекарствами мозга.

— Ну-ну, полноте, не плачьте. Хотите домой — завтра ваш муж обещал вас забрать…

Что-то скользнуло по щеке. Что-то шершавое, что вытерло дождь. Только он полился снова.

— Все будет хорошо, нера, это просто нервное… Сейчас вам сделают укольчик, и все сразу станет проще и легче.

— Куда… Меня… Везут?

Глаза болели от резкой смены картинки перед ними: свет-тьма, свет-тьма, всего лишь потолок и светильники…

— Небольшая операция, это нестрашно…

Зола где-то это уже слышала. Она дернулась, но смирительная рубашка была завязана на совесть, как и ремни, удерживающие её на каталке.

— Полноте, нера Аранда, не стоит так бояться. Чуть-чуть поспите, а потом проснетесь, и поймете, что выздоровели. Вы же умная женщина, вы все понимаете. Это не страшно, это хорошо — излечиться.

Она снова дернулась, ища в себе хоть капли эфира, но тот молчал. Пришлось разлеплять онемевшие губы и снова выталкивать из себя слово за словом:

— Я… Не… Хочу…

Мужская ладонь ласково погладила её по голове — профессор, действительно, волновался за неё, как и за любую свою пациентку. Только благими намерениями вымощена дорога прочь от богов.

— Тут не вы выбираете лечение. Лечение назначаю я. Вы же знаете, что лечение разрабатывает ваш муж. Неужели вы думаете, что он хочет вам зла? Он у вас гений, нера Аранда. Все будет хорошо… — и куда-то в сторону он бросил: — увеличьте вдвое дозу релитанита — она странно реагирует на успокоительное…

Кто-то тут же ответил:

— Да, конечно, профессор.

А свет все так же сменял тьму, а потом свет затопил Золу — её ввезли в операционную, и над женщиной включили бестеневую лампу.

Запахло тошнотворно лекарствами. Где-то искрило и шипело электричество — проверяли новейшее изобретение — операционный коагулятор.

Зола орала.

Она вырывалась, как могла.

Она тянулась к эфиру изо всех сил — она не хотела быть куклой. Она не хотела, чтобы в неё вшили какую-то дрянь, которую придумал её Рауль. Нет, не её Рауль… Она же любила кого-то другого, кто не мог отправить её в этот кошмар, он не мог запереть её тут, он обещал весь мир у её ног. Это точно не мог быть Рауль. У неё… У неё был её солнце. Точно! Её солнце! Он где-то ждал её, а она тут лежала и не могла себя защитить.

Как она могла забыть! Она должна была прийти к нему, она обещала вернуться, она обещала, что всегда будет приходить и никогда его не