Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Ну, покажи на практике, раз так.

Напряжение, давление, разогрев. Меж пальцев заискрила электрическая дуга, загудела струя воздуха, вспыхнуло жало плазмы. Им я и откромсал кусок броневого листа, только искры полетели.

Металл в сантиметр толщиной упал на землю и зашипел, а Савелий Никитич развернулся к строю и объявил:

— Мотайте на ус, неучи! Сейф вскрыть придётся и не сможете, а Линь — готовый медвежатник! — На смешки он внимания не обратил, кинул окурок под ноги и растёр его подошвой, задумчиво произнёс: — Плазма — состояние вещества… Плазма — ионизированный газ. И то, и другое верно, но не стану по примеру уважаемого коллеги углубляться в детали, ограничусь практическим применением.

Инструктор повернул руку ладонью вверх и на той соткался сгусток ослепительного сияния. Он метнулся в ближайшей куче смёрзшегося песка — и бахнуло!

Тут уж за действиями Савелия Никитича стали следить куда внимательней, не сказать — опасливей.

— Есть не менее четырёх способов задействовать плазму! — заявил инструктор, заложив руки за спину. — Резка металла и не только — первое и самое очевидное применение. Шаровая молния — второе. Ещё операторы используют плазменные экраны и…

Он сделал знак Мише Поповичу, и тот двинулся к корпусу раскуроченного броневика, вытянул руку и сорвавшийся с его ладони оранжевый луч прошил металлический лист обшивки насквозь. А расстояния между ними — метров тридцать, никак не меньше. Я, честно говоря, сильно впечатлился увиденным.

— Это — четвёртое, — сказал Савелий Никитич. — Но начнём с азов, а именно — с резки металла. Шаровые молнии не будем трогать вовсе — только покалечитесь или друг друга поубиваете. Энергетические конструкции — не хрен собачий, с ними в институте не один год работать учат. Если время останется, захватим экран, а сейчас слушайте сюда — два раза повторять не стану…

Два раза повторять и не пришлось. Принцип активации плазменного резака был вложен курсантам на одном из инструктажей с помощью гипнокода, и сейчас кто раньше, а кто позже, но с заданием справились все до одного.

Ну а пока они практиковались, Савелий Никитич в двух словах растолковал мне основы управляемого выброса плазмы, благо никаких принципиально новых навыков для этого нарабатывать не требовалось, а с основами я давно разобрался с помощью учебных пособий.

— Контроль давления, напряжение, ионизация, нагрев, — перечислил напоследок инструктор. — Только сверхсилу разом задействуй и не забудь о рассеивании. Рассеивание эффективную дальность шибко режет.

Я задумчиво глянул на остов броневика и решил, что для начала хорошо бы подойти к нему поближе, иначе конфуза точно не избежать.

— Да не смотри ты на него! — махнул рукой Савелий Никитич. — Мишень на первых порах тебе без надобности. Работай! — Он глянул на подошедшего Мишу Поповича и нахмурился. — Чего опять?

Курсант достал стопку изрисованных сложными схемами листков и протянул их инструктору.

— Да я насчёт шаровой молнии. Вы просто гляньте…

— Нет, нет и нет! — пошёл в отказ Савелий Никитич. — Даже не начинай! Ты не сможешь нагнетать давление и поднимать температуру и одновременно контролировать процесс ионизации и плотность энергии. Для этого предназначены специальные техники, ты — покалечишься.

— Но…

— Закрыли тему! Линь, приступай!

Тянуть я не стал, набрал побольше сверхсилы, сотворил электрическую дугу, а только начал нагнетать давление и ощутил, как все эти связанные исключительно моей волей процессы начинают выходить из-под контроля. Схема посыпалась, пришлось выплеснуть энергию слишком рано, и вышел из всего этого пшик.

— Ну что за бестолочь? — вздохнул инструктор. — Кому сказано было: сначала подготовься, а потом уже не медли — это как хлопок в ладони! Либо он есть, либо нет.

Я кивнул, мысленно воспроизвёл порядок действий, а затем направил сверхсилу одновременно по нескольким направлениям. И — сверкнуло!

— Уже лучше, — похвалил меня Савелий Никитич, пусть никакого луча сотворить и не удалось, а плазма разлетелась веером. — А теперь создай канал! Миша, покажи ему!

И вновь Попович, на этот раз уже без всякой подготовки, прошил борт броневика оранжевым лучом. Я примерился, вскинул руку и сорвавшееся с них сияние унеслось к остову бронемашины изогнутым сужающимся конусом, а после вспыхнуло ослепительной точкой и расплескалось бесформенным облачком, почти сразу погасшим.

— Криворукий! — не сумел не прокомментировать увиденное Боря Остроух.

Хотел посоветовать ему заткнуться и не успел: Савелий Никитич грозно нахмурился и спросил:

— Уже готов свою технику резки продемонстрировать? Нет? Так не по сторонам глазей, а упражняйся! — После инструктор повернулся ко мне и вздохнул. — Курсант, ты что же — так фокусировать энергию и не научился?

Но как по мне Савелий Никитич просто придирался. Это с вложенными в голову знаниями можно и с третьей, и даже со второй попытки новый приём отработать, а вот так, практически методом тыка, попробуй — приноровись!

И ещё я понял, что повторить ювелирную работу Миши Поповича не сумею совершенно точно, при следующем подходе не стал даже пыжиться. Просто изменил точку фокусировки и очередной выплеск плазмы оставил в броневике неровную дыру с оплавленными краями, словно бы даже прогрызенную, а не прожжённую.

Инструктор подошёл к остову боевой машины, пригляделся, хмыкнул и покачал головой.

— Ну хоть что-то. — После скомандовал: — Практикуйся, курсант! — И ушёл контролировать основную группу выпускников.

Ну а я — да, стал практиковаться. И практиковался преимущественно в фокусировке. Выше головы не прыгнуть, да и неважно сколь идеальной формы будет проделанное во враге отверстие. Главное — в него попасть, а тут без фокусировки никак: если чуть ближе взять, плазма развеется, чуть дальше — её поток получится не слишком плотным, на броне от него только язвы останутся.

Но как бы то ни было — приноровился. На пару с Мишей мы превратили броневик в решето, а потом я вошёл в резонанс и принялся часто-часто, фактически на пределе своих способностей, бить по остову боевой машины плазменными лучами — идеально прямыми и прожигавшими порой сразу оба борта насквозь. И на этот раз ни окалина с ошмётками оплавленного металла не летела, ни даже искр почти не было. Будто раскалённые спицы в масло всаживал.

— Вижу, разобрался, — с удовлетворением отметил Савелий Никитич.

— Так точно! — подтвердил я, не став объяснять, что с фокусировкой сверхэнергии в противофазе особых сложностей никогда не испытывал. Лишнее это. Ни к чему.

— На сегодня свободен, — отпустил меня инструктор, и я с сомнением поглядел на Федю Маленского, но подходить к заместителю командира отделения не стал и отправился на поиски старшины.

Дыба поначалу об оформлении пропуска в город и слушать ничего не пожелал, направление на медицинское обследование убедительной причиной ему не показалось.

— В свободное