Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

обязательным. За первый же прогул он на сутки угодил в карцер – маленькую, ярко освещенную, пустую комнатку. Сидеть в ней было невыносимо скучно, к тому же, наказанным не давали еды и Лэйми решил не противиться местным порядкам. У него, как и у большинства остальных, не было каких-то особых способностей, но ежедневные занятия творили чудеса – всего за пару недель он неплохо научился рисовать и даже лепить из глины всяких забавных зверушек, которых потом тоже раскрашивал. И это весьма ему нравилось.

После обеда были школьные занятия – по пять уроков каждый день. После несложного экзамена он с Наури попал в группу расширенного обучения – здесь им давали общие знания из уже университетского курса. Вначале это казалось Лэйми настоящей пыткой – знания, едва ли не все, были неверные, – потом он смирился.

Вообще, подземная жизнь оказалась не столь скучной, как ему сначала представлялось, – после ужина начинались обязательные для всех культурные мероприятия: самодеятельные выступления или фильмы, может быть, скверные, но о совершенно незнакомой жизни и потому интересные. Здесь было четыре кинозала, бассейн и радиостудия, так что почти всё время, кроме сна и школьных занятий, они слушали сообщения о местной жизни.

Последний час до отбоя был свободным. Они – теоретически – могли в это время делать всё, что хотели, например, болтать с друзьями, бродить по бункеру или сидеть в библиотеке, которая оказалась неожиданно большой. Лэйми предпочитал именно это и даже порой прихватывал книги в спальню, чтобы почитать перед сном. Культура Одинокого Города была интересной, хотя и слишком склонной к коллективизму. Лэйми не очень нравилось жить по строгому распорядку дня, спать в общих комнатах и питаться в столовых, – даже в обмен на прекрасную еду и возможность получить практически любые вещи, если Управляющие сочтут их нужными ему. Вот только всё это было куда лучше смерти и он почти не думал о будущем. Его основной заботой было запомнить заданное.

Постепенно он начал понимать, что такой ритм жизни был благодеянием – он превосходно избавлял от скуки и неприятных мыслей. Здесь не было ни праздников, ни выходных, и лишенное заметных вех время шло очень быстро. Каждый новый день походил на предыдущий. Ни о чем не приходилось заботиться – весь ход жизни был установлен свыше, раз и навсегда. Здесь не было никаких новостей с поверхности – потому, что не было никакой связи с ней – но кое-какие слухи до Лэйми всё же доходили.

Их отряд оказался последним, достигшим Подгорода. Вскоре после их прибытия огромная орда Переродившихся штурмом взяла завод над ними и бункер перевели на автономный режим: въездной туннель был перекрыт и почти доверху затоплен, чтобы создать видимость разрушения. Воздух теперь прогонялся через холодильники, – они вымораживали углекислый газ, – но кислорода стало заметно меньше и при физической нагрузке Лэйми начинал задыхаться. Было и ещё несколько неприятных моментов, как, например, постоянная сырость.

Встречаться с единственной его отрадой – Лэйит – тоже оказалось непросто. Она теперь работала в больнице, а отряды юношей и девушек почти не общались друг с другом. Во время свободного часа он мог поболтать с ней, но здесь было слишком мало мест, где они могли побыть наедине. Заниматься любовью стоя, в темном закутке за распределительным щитом, ему не очень нравилось, к тому же, в самый интересный момент он чувствовал себя как выброшенная на берег рыба. С Охэйо он тоже почти не виделся – того перевели в инженерную группу, которая следила за реактором. Никто не интересовался их знаниями.

Лишь изредка ему удавалось побыть с подругой хотя бы час или два: если они могли встать задолго до общего подъема. Эти встречи доставляли ему массу удовольствия. Незаметно пробраться куда надо было нетрудно – население Подгорода оказалось куда меньше намеченных при его строительстве двух или трех тысяч. Многие спальни были наполовину пусты и ночью жизнь здесь почти замирала. Охранники каждый час устраивали обходы, но в промежутках между ними по бункеру можно было бродить вполне свободно. Вообще-то, общества Лэйит, Наури и Явауна было для Лэйми вполне достаточно и его отношения с жителями Подгорода оставались, можно сказать, никакими – он жил вместе с ними, но они казались ему слишком стертыми для общения или дружбы. Да она была ему и не к чему. Охэйо, похоже, был прав: человек может разделить свои симпатии – искренние, разумеется – между весьма небольшим числом объектов.

Порой Лэйми вспоминал о своей жизни в Хониаре, но уже без тоски – ощущение безопасности, защищенности в Подгороде было столь же сильным, как и там. Ему не хватало лишь Вторичного Мира – наяву и во снах.

2.

В этот раз он встречался с Лэйит в душевой, пустующей ночью – только чтобы заняться любовью, так как поболтать они могли и вечером. Они поцеловались, потом быстро сбросили несложную одежду. Лэйит сразу перешла к делу – ловко оседлала его, упруго заёрзала своей круглой попой, сунув пальцы босых ног под его зад – в бедном кислородом воздухе Подгорода девушки были более выносливы. Дыхание Лэйми вскоре участилось, стало судорожным. Забавляясь с её затвердевшими, как камешки, сосками, он перекатился и подмял подругу. Вскрикнув от удовольствия, Лэйит обвила ногами его стан, потом они перекатились ещё раз. Блаженствуя, Лэйми отвернул голову, прижался ухом к гладкой, прохладной плитке пола...

И уловил какой-то шум, очень слабый и неравномерный. Трудно было, однако, его не узнать.

Шум волн.

В своем неотвратимом наступлении на сушу море добралось и сюда.

3.

Сказать Лэйит он смог лишь когда они замерли, усталые, часто дыша. Девушка тоже приникла ухом к полу, потом поднялась, одеваясь. Лицо её было хмурым.

– Я пойду к брату, ты – к Охэйо, – сказала она. – Встретимся в его комнате.

Они направились в разные стороны. Лэйми – в секцию коридора, отведенную для техперсонала. Здесь белые филенчатые двери вели в короткие боковые тупики – в каждый выходило по четыре маленьких комнатки. Они не запирались и он без стука вошел к Охэйо, без всяких церемоний ткнув его в бок. Аннит сел, мгновенно проснувшись. Спутанные во сне волосы падали ему на глаза и он, мотнув головой, отбросил их назад.

– Лэйми? Что случилось?

– Послушай... Прижмись ухом к стене.

С минуту Аннит слушал. Глаза его были закрыты. Потом его лицо вытянулось.

– Море. Но этого же быть не может! Мы отъехали от него,