Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

— Всё, наторговался. Лавку закрываю, буду солью да сукном промышлять, их пока возят. А железом нынче торговать всё равно что снегом летом.

Я стоял и молчал, переваривая услышанное. Двадцать зиллингов в моём кошеле только что превратились в половину одного топора. Вчера я торговался с банкирским домом о тысячах зиллингов, а сегодня мне не хватало на кусок железа с деревянной ручкой.

И дело было даже не во мне. Если железо встало по всему фронтиру, значит, встанут плуги, косы и подковы у всех, кто пашет и возит. Экономика империи трещала по швам не только из-за нехватки провизии. Проблемы в столице и центральном округе теперь дошли и до фронтира.

Мне нужна своя руда, свой уголь, своя кузница и хороший специалист в этом деле. Утренняя мысль из приятных мечтаний за один разговор перескочила в разряд вопросов дальнейшего развития моего участка. И у меня даже была идея, у кого спросить про руду.

— Бывай, хозяин, — кивнул я лавочнику. — Удачи в новых начинаниях!

На продуктовых рядах новости уже сделали своё дело. Торговцы, заслышав про десятину и беженцев, цены переписывали прямо на глазах, и я ходил вдоль лавок, хмурясь с каждым шагом. Крупы я взял два десятка мешков, ячменя побольше, сушёного гороха к нему, чтобы каша выходила сытнее. Той же крупы месяц назад я набрал бы вдвое дешевле.

У мясного ряда я приглядел две говяжьи ноги, тяжёлые, мясистые, и подозвал мясника.

— Когда забой был?

— Вчера на рассвете, клянусь Богами, — мясник хлопнул ладонью по туше. — Гляди сам, господин хороший, я товар не прячу.

Мясо на срезе было тёмно-красное, плотное, палец после нажатия ямки не оставлял. Жир белел, как ему и положено, ни следа желтизны. Понюхал сгиб у кости, там, где обычно начинается процесс гниения. Пахло свежей говядиной и ничем больше.

— Не врёшь, — признал я. — Почём обе?

— По нынешним временам восемь зиллингов.

— По нынешним временам совесть тоже подорожала, я гляжу. Пять, и возьму обе сразу.

Мясник нахмурился, поторговался для приличия и уступил за пять с половиной. Я взвалил ноги на плечо, донёс до телеги и пересчитал остаток. На крупу, горох, соль, мясо и мелочь по хозяйству у меня ушло восемнадцать зиллингов. Ещё пару недель назад такая закупка встала бы мне в десятку, и я бы ещё поворчал, что дорого.

В кошеле остались два зиллинга. Я подбросил монеты на ладони, поймал и усмехнулся. Владелец самой богатой земли фронтира, сто работников под его началом, должник банкирского дома ехал домой с капиталом в два зиллинга.

Не беда. Телега везла еды на две недели минимум, а за это время я успею разрешить все острые назревшие вопросы.

Только сперва предстоял ещё один разговор. Я развернул лошадь и покатил в сторону болот Бреннера. Через два часа я добрался до земель своего соседа. Сам хозяин обнаружился у штабелей нарезанного торфа.

— Давно не виделись, Войцех! — Бреннер разогнулся и вытер руки о фартук. — Никак торф закончился? Так я тебе говорил, бери больше.

— Торфа пока хватает, — я слез с телеги. — Я к тебе, Густав, по другому делу. Ты железную руду добываешь?

— Железо? — Бреннер почесал затылок. — Это ты не по адресу, у меня тут болото, а не рудник.

— А вот про это и потолкуем.

Мы уселись на штабель, я пересказал ему новости с площади и разговор в лавке. Бреннер слушал молча и нервно жевал губы.

— Значит, и железо кончилось, — подытожил он. — Дожили. Ну а от меня ты чего хочешь?

— Болотного железа, — сказал я прямо. — Я знаю, что на болотах можно добывать руду. Не самое идеальное сырье, но лучше, чем ничего. Неужели ничего не получилось добыть за это время?

Бреннер долго глядел на меня, потом усмехнулся и сплюнул в мох.

— Есть у меня руда. Сам покажу, чего время тянуть, дело нехитрое, — он ткнул пальцем куда-то за спину, в сторону мочажин. — Вон там, где осока растет, видишь? Это она от железа рыжая, корни у неё ржавчиной обрастают. Где вода из-под кочки сочится бурая, там оно и лежит. Руда под дёрном гнёздами сидит, на штык, на два вглубь. Поднимаешь дёрн, а под ним катыши бурые, с кулак или репу величиной. Бывают и вовсе крошкой, вроде гороха.

— Так, а почему ты его не копаешь? — поинтересовался я.

— А зачем мне это? — Бреннер развёл ручищами. — Руда, она сама по себе никому не нужна, из неё железо ещё выпарить надо. Катыши те сперва промыть надо, потом просушить, на костре обжечь, чтоб от всех примесей лишних избавиться. Печь нужна надёжная, дед её домницей звал, чтобы жар как следует держала, и вот в неё слоями уголь да руду складывать, мехами огонь раздувать полдня без продыху. И это я тебе про уголь ещё главного не сказал. Уголь нужен древесный и жрёт его печь в солидных количествах. А из печи потом что достаёшь? Крицу. Шлака много. И выйдет у тебя из десяти пудов руды пуда полтора кричного железа, мягкого, так себе железа, прямо скажем. Посчитай теперь, сколько усилий нужно приложить. Пока с запада возили крицу по хорошей цене, наша болотная руда никому и даром не сдалась. Добычей и продажей торфа гораздо выгоднее заниматься.

— Всё верно ты говоришь, — кивнул я. — Возни много, выход маленький… Привозное, конечно, было дешевле. Только теперь смотри, что выходит. Привозного больше нет и не думаю, что появится в ближайшее время. Топор в лавке стоит сорок зиллингов, и это пока в лавках хоть что-то есть. Через месяц железо на фронтире будет дороже золота. Хоть кричное, хоть какое. Твоя болотная руда из убыточной затеи превращается в золотую жилу, Бреннер. В прямом смысле!

Сосед поскрёб затылок. Считать выгоду он умел не хуже моего.

— Всё та-а-ак, — протянул он. — Только один я эту жилу не подниму. Руду копать — нужны руки. Уголь жечь — нужны и руки, и лес, у меня тут ни того, ни другого. Печь надёжную сделать надобно уметь. И главное, крицу в дело перевести может только кузнец, а где ты на фронтире кузнеца сыщешь? Они все при городах сидят, на казённых заказах.

— А теперь слушай, что есть у меня, — я загнул палец. — Лес. Я его