Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

– Ладно, идите, – махнул рукой старший. – Что с вас взять, недоумков! Потом разберёмся.

С благодарностью поклонившись, пьяницы радостно засеменили внутрь колодца, расталкивая недовольно ворчащих горожан. Набрав воды во фляги, они вскоре вернулись обратно, с наслаждением прихлёбывая студёную жидкость. Их лица выражали ни с чем не сравнимое блаженство.

– Ну что, олухи, стало легче? – спросил старший, глядя на их помятые физиономии, расплывшиеся в улыбках.

– Да, не вода, а мёд!

– Вот вы сами пили всю ночь, а товарищам у ворот погреться не дали! – осуждающе произнёс один из стражников.

– Извини, друг! – развёл плечами сиплый. – Думали предложить, да как-то быстро кончилось всё, не заметили даже!

Причмокивая и кряхтя, они продолжили с удовольствием пить холодную, свежую воду, то и дело утирая бороды рукавами.

– По мордам вашим видно, что ни хрена не быстро у вас пойло кончилось! Выхлебали-то немало! Ну ничего, Зарог всё видит. Он вас покарает за жадность!

Внезапно один из пьянчуг схватился за живот, согнувшись пополам. Фляга выпала из его рук, и вода заструилась по покрытой льдом брусчатке.

Охранники у входа, видя его выпученные глаза, весело засмеялись.

– Вот, правду сказали, Владыка на семь сторон видит! Пожадничал товарищам – получай!

– Что-то дурно мне, – хрипло проговорил дозорный, не в силах разогнуться.

– Конечно дурно, в одну харю столько вылакать!

Выпивоху начало рвать. Зловонная, кровавая блевота вперемешку с рыжим гноем густым потоком полилась из его рта.

– Помогите! – залепетал мужчина, округлив от страха глаза.

Охваченный ужасом, он начал метаться от одного стражника к другому, хватая их за грудки и моля о помощи. Непрекращающийся поток рвоты заливал одежду, руки и лица ошарашенных товарищей.

Те пытались отстраниться, но тщетно – густая смрадная жижа летела прямо на них. В попытке очиститься, охранники начали отбирать у людей наполненные вёдра и лить на себя воду.

Женщины в очереди, увидев происходящее, разразились пронзительными криками. У ворот началась паника.

– На помощь! – хрипя и булькая, снова и снова повторял дозорный. – Помо… ги… те…

Потеряв последние силы, он рухнул на колени, а затем, запрокинув небритый подбородок, повалился на бок. Голова глухо ударилась о твёрдый камень мостовой. Конвульсии продолжали сотрясать его тело, но всё медленнее и медленнее, пока мужчина не затих окончательно.

Под дружинником начало расплываться красно-оранжевое пятно.

Спустя несколько мгновений рядом с ним упал и второй дозорный – его ночной спутник.

Часть 2. Ломая печати

Глава 1. Дитя вьюги

Зима в Каменецком княжестве – суровая и неотвратимая.

С первых дней рюена небо над Каменецией затягивают тяжёлые, свинцовые тучи. Начинают дуть пронизывающие ветры, которые, будто голодные хищники, рыщут над заснеженными полями и бесплодными равнинами, воя и скуля. Ловко, как руки умелых карманников, они проникают под одежду, вынуждая путников плотнее кутаться в тёплые плащи, подбитые густым мехом – единственную защиту от безжалостной стужи.

Под тяжестью снежных шапок ветви елей, могучих дубов и величественных чернодеревьев склоняются к земле, словно кланяясь глядящему на них человеку. Плотный белый покров укрывает землю, и преодолеть его можно лишь по трём дорогам: Западному, Великому и Степному трактам.

Реки здесь замерзают гораздо раньше, чем в южном, Радонском княжестве. Бра́тинка и Рудя́нка, скрытые под толстой ледяной коркой, остаются неподвижными до самого тра́веня, в то время как в окрестностях Радограда уже в цве́тене по водам Радони снуют многочисленные плоты и челны рыбаков и торговцев.

Жители Каменецкого княжества привыкли к суровой погоде, как мужик привыкает к старой, сварливой жене, с которой прожил бок о бок долгие годы. Никто из них не ропщет на метель, прикрывая лицо от колючей ледяной пыли, подхваченной ветром. Они давно сроднились с морозом и снегом.

Лишь княжич Игорь, сын каменецкого владыки Роговолда, даже сидя в походном шатре у горящего очага, ёжился, слушая, как студёный вихрь яростно треплет матерчатые стенки его укрытия. Он раздраженно смотрел по сторонам, всем своим видом показывая, как ему ненавистен и этот холод, и сам шатёр, защищавший его от вьюги. Игорь не любил зиму. За почти три десятка лет жизни он так и не привык к северной непогоде.

Плечи молодого человека покрывал плащ в цвет княжеского знамени – чёрного с золотой вышивкой. На тонкой, длинной шее был намотан тёплый шерстяной шарф, не позволяющий холоду пробраться за воротник. Рядом, на простом деревянном столе, лежала шапка из медвежьего меха – несколько минут назад снятая Игорем с головы, покрытой чёрными, как воронье крыло, волосами.

Княжич был высок и строен. Его худощавое тело не отличалось внушительностью и шириной плеч, но ровная, как каменецкое копьё, спина и горделивая осанка, такая же, как у отца, выдавали в нём человека знатного происхождения. Лицом Игорь тоже напоминал Роговолда: те же высокие скулы и острый с горбинкой нос, такие же холодные голубые глаза, чётко очерченные губы в обрамлении аккуратно подстриженных усов и бороды.

В руках княжич держал свиток, минуту назад принесённый ему слугой – небольшой, аккуратно скрученный лист с печатью государя. Прямиком из Радограда.

Осторожно развернув послание длинными тонкими пальцами, Игорь на несколько мгновений погрузился в его изучение. Дочитав, раздражённо хмыкнул. Встал и сделал несколько стремительных шагов перед пышущим жаром очагом. Затем, резко развернул свиток и снова пробежал глазами по тщательно выведенным буквам:

«Занял Радоград. Ускорь сбор дани, возможно, первую часть потребуется выплатить уже в начале весны. Закончив с этим, займись пополнением дружины. Не исключено, что вскоре понадобится подкрепление».

Всего несколько сухих строк, торопливо начертанных рукой отца, вызвали у мужчины неприятные чувств. Злость, обида, раздражение. На бумаге был приказ, а не письмо сыну.

Сухо и жёстко. Всё как всегда. Ничего нового.

Вот уже второй месяц княжич с остатками войска по велению родителя объезжал земли, повторно взыскивая подати. Дань повелителю Степи, собранная по обычаю в начале осени, уже была отправлена. Однако, затея Роговолда требовала значительного увеличения сборов.

Каменецкое княжество раскинулось широко, и чтобы поспеть до весенней распутицы, Игорь предусмотрительно разделил оставшееся у него войско на четыре отряда. Каждый из них объезжал свою часть владений.

Один – селения к северу от реки Рудя́нки, включая сам Рудя́нск.

Второй занимался деревнями к югу от неё и должен был дойти до Старо́ва – второго по значению города княжества и самого древнего поселения во всей Радонии.

Третий отряд отвечал за земли на востоке между Зытью, Радонью и Братинкой – там, где прежде процветали Скрыжань и Ротинец, ставшие после ханатского набега