Руса. Покоритель Вавилона - Игорь Леонидович Гринчевский

«Интересно!» — подумал я. — «Сплетничает ли про нас охрана?»

Наша ценность в глазах Рода непрерывно росла, теперь даже внутри дома прямо под дверью постоянно бдела пара охранников. Двери и окна прекрасно пропускали звуки, так что материал для сплетен у подчинённых Панкрата имелся.

Отсутствовала жена недолго, принесла блюдо с засахаренными фруктами, лавашом и сыром и кувшин с вином. Я в который раз подивился насколько по-разному действует близость на мужчин и женщин. Мы становимся вялыми и расслабленными, а у них только прибавляется живости.

— Кушай, любимый, укрепи силы! — сказала она, подавая мне кружку вина. Выпила вместе со мной, а потом поцеловала. — Слушай, а если не летать, можно как-то проверить, одновременно ли наступает полдень? Нет? Не верю! Милый, ты же умный, ты наверняка придумаешь!

— Я уже придумал! — улыбнулся я. — Помнишь часы, которые мы построили в Школе Хураздана?

На самом деле, полноценными часами это устройство не было. Просто с рассветом дежурный «включал» пятиминутные песочные часы. Когда они пустели, он нажимал на специальную педаль, и длинная стрелка на циферблате делала «шаг» в пять минут. Короткая стрелка этих «часов» была соединена с осью длинной зубчатой передачей, понижавшей скорость вращения в двенадцать раз. В результате у нас имелись часы «на людском приводе». По солнечным часам он же засекал полдень по нашему меридиану.

Зачем? Мне нужен был журнал астрономических наблюдений. Для начала отя бы время рассвета и заката в разные дни. А в дополнение это позволяло приблизительно выставить время для следующего рассвета.

И всем было хорошо. Я имел дневник наблюдений и приучал Школу к расписанию. Ашот-часовщик, обслуживающий этот механизм, относился к своей задаче с истовостью жреца. А Род Еркатов отдавал свой долг одному из героев, остановивших в своё время налёт «волчьей стаи». Ашот после того боя стал инвалидом и был способен только к сидячей работе, не требующей больших физических усилий. Вот мы и пристроили его, не просто дав работу и кусок хлеба, но и ощущение реальной важности задачи.

— Помню! — кивнула она.

— А метроном помнишь?

С ним я возился достаточно долго, даже вспомнил читанный в детстве рассказ, где упоминалось, как за счёт разности в свойствах меди и железа компенсировалось удлинение маятника, вызываемое изменениями температуры[2]. Левша тогда долго ворчал, пока добился приемлемого результата.

— Одно его колебание соответствует ровно двум секундам, — напомнил я. — Удобно, чтобы точно отмерять время при химических опытах. Представь, если вместо Ашота будет стоять механизм, который, отсчитав тридцать циклов, будет сдвигать стрелку на одну минуту.

— Это будет жестоко! — встревожилась она. — Ты лишишь нашего героя смысла жизни.

Тоже мне, луддитка[3] выискалась! Те тоже машины разрушали, чтобы они не отнимали у людей работу.

картина «Луддиты, крушащие ткацкий станок»

— Поэтому я и не спешу, милая! — улыбнулся я. — Но думаю о том, как это устроить.

На самом деле, я уже это придумал, но руки не доходили. В классических маятниковых часах было специальное устройство, которое каждый раз, когда маятник проходил определенное положение, проворачивало колесико на один «шажок». После этого цепочка зубчатых передач обеспечивала равномерное вращение стрелок часов.

В теории, всё это прекрасно, да и зубчатые передачи здесь делать умели, те же водяные колеса их использовали. И я был уверен, что наш Левша сумеет сделать их из металла.

А вот «шажки» я собирался получать за счёт электротехники, а не механики. Каждый раз, когда маятник будет проходить центральное положение, будет замыкаться электрический контакт. Сработает электромагнит и обеспечит один «шажок». А дальше всё будет происходить, как в обычных маятниковых часах. Чего я пока не придумал — это как подзаводить мои часы. Маятника в моём метрономе хватало на пять-десять минут, потом его снова нужно было отклонять.

— Так вот, если сделать такие часы перевозимыми и обеспечить им высокую точность, можно будет отвезти их, к примеру, в Афины и посмотреть, когда наступает полдень там! — описал я ей идею использования хронометров.

— Я же говорила, что ты умный, и придумаешь! Пусть мы не равны богам, но ты сможешь вычислить то, что они видят! — восхитилась Розочка и бросилась меня обнимать и целовать. Разумеется, это переросло в третий «заход».

«Умный-то умный, но я не уверен, что даже стационарные часы удастся сделать более-менее точными!» — подумал я с лёгкой горечью. — «А хронометр вообще на других принципах работает! Придётся как-то изворачиваться!»

* * *

— Мря-я-яу-у! Мя-я-я-у-у!

Неизвестная кошка была настойчива и смогла добудиться Йохана даже после бурного начала ночи, сопровождавшегося, к тому же, обильными возлияниями.

— Брысь, проклятая! — сонно шуганул он настойчивое животное. — Кыш-ш-ш!

— Ты что себе позволяешь⁈ — взвизгнул женский голос под боком. — Это же воплощение богини Басту!

«Только не это!» — охнул про себя Длинный. — «Не хватало нам только обвинений в богохульстве!»

Но извиниться он не успел. Оказалось, что кошка сама подыскала себе добычу, и, нервно хлеща хвостом, подкрадывалась к Пирату, дремлющему на спинке стула.

«Нет уж!» — решительно сказал себе моряк. — «Своего Пирата я даже воплощению богини не отдам!»

Тут дремавший попугай приоткрыл один глаз, наклонил голову. А потом неожиданно рявкнул:

— Бр-рысь пр-рокля-тая!

Ошалевшая кошка выбежала из комнаты, как ошпаренная.

— Она… Она его послушалась! — пораженно пробормотала жрица. — Никого и никогда раньше…

— Что это за птица? –требовательно ткнула она мужчину в грудь. — Откуда она у тебя?

— Не знаю! — почти честно ответил Кесеф. — Он, считай, сам меня нашел. И с тех пор не покидал.

— Это бог? Воплощение бога? — продолжала настаивать она.

— Не знаю. Но он слишком умный не только для птицы, но и для человека. И не покидает меня.

— Значит точно, в нём воплотился какой-то бог! — уверенно заключила Верховная. — А тебя он избрал своим жрецом. С первым воплощением Басту было так же. Она неожиданно появилась в становище. На этом самом месте несколько раз в год собирались люди разных племён, чтобы торговать между собой и меняться невестами. А после появления воплощения Басту наш город сделали постоянным.

Из дальнейшего рассказа Йохан уяснил, что ныне живёт уже седьмое воплощение богини. В появлении второго и последующих не было никакой загадки, их доставляла семья доверенных купцов. Услышав сумму получаемого ими вознаграждения,