Тактик 12 - Тимофей Кулабухов

Конвой для генерала

Утро пахло местными жареными бобами. Именно такую штуку притащили мне на завтрак обозники, усилив её кусками жареной свинины.

Я не выспался, что вполне логично после ночного боя, но решил спать не ложиться, а поесть.

Я сидел за столом в кабинете мэра и методично пережёвывал кусок мяса, наблюдая через открытое окно за неторопливой городской суетой на площади во дворе ратуши.

Орки Хайцгруга тащили трофейное оружие. Горы мечей, копий и щитов с гербами Бруосакса раскладывали по кучам. Сапёры сортировали доспехи. Они работали молча и быстро, отделяя качественную сталь от ширпотреба.

Умарцы забирали свои трофеи, приблизительно половину и запасы этих самых трофеев у принца Ги были уже велики. В ходе войны я не раз сбывал те или иные единицы оружия и доспехов эльфам-контрабандистам. Стараясь облегчить свой обоз для будущих перемещений, даже зная, что потеряю в цене. Пёс с ними, с деньгами.

Я искренне считал, что мобильность важна, мобильность может равняться выживанию. В крайнем случае я был готов бросить часть обоза или даже весь, если он ставил бы под сомнения жизнь Штатгаля.

С этими мыслями я и поедал бобы, когда в кабинет ворвался Кройчл.

Он выглядел так, будто впал на сеновале вместе с дикими кошками. Его синий плащ был растрёпан, волосы торчали во все стороны, а лицо покрывали красные пятна.

— Герцог! — взревел он. — Как Вы можете есть в такой момент⁉

Я скосил взгляд на окно, на площадь, где орк из Первого полка упустил топор из связки таких же и чуть не уронил себе на ногу. Оценивая этот факт, орк озвучил длинную витиеватую фразу, которая виртуозно сочетала в себе человеческие, орочьи и гномьи ругательства.

Мои парни в чём-то полиглоты…

Я медленно отрезал ещё кусочек бекона и отправил его в рот.

— Завтрак — самый важный приём пищи, барон, — ответил я, тщательно пережёвывая. — Хотите кусочек?

Кройчл задохнулся от возмущения.

— Какой завтрак⁈ — вскрикнул он, брызгая слюной. — Там война! Сейчас началось сражение! В эту секунду! Большая война. Великое сражение.

Он махнул рукой куда-то в сторону востока.

— Недавно я разговаривал с герцогом Эриком, он накричал на меня, — выдавил из себя маг.

— И Вы решили поделиться полученными эмоциями? Кройчл, Вы так долго не проживёте, если будете позволять орать на себя и если будете приходить ко мне с истериками. Я истерик не люблю. Вы видели, чтобы кто-то в Штатгале, от рядового и до майора, позволял себе истерику? Тролли? Гоблины? Эмоциональные орки?

— Какие орки? Мы не приняли участие в сражении!

— Да ну, не может быть? Мы же спешили к нему, спешили, ноги ломали… Ну, это всё вражеские происки. Только из-за них не успели.

— Но мы же ночью сняли осаду, герцог?

— Не просто сняли, а блестяще, твоё магичество. Но так уж вышло, что короли не посоветовались со мной и начали драку, не дожидаясь герцога Роса.

Кройчл остановился напротив меня. Его лицо исказилось:

— Это Вы во всем виноваты! Вы и Ваши проклятые интриги! Вы специально тянули время! Вы хотели, чтобы мы опоздали!

— Кройчл, — мой голос стал жёстче. — Мудрость в том, чтобы принять неизбежное. Никто, ни одна морда в Маэне, включая Вашего босса, ни сделала так много для победы, как я. Если Вы считаете иначе, если Вы оспариваете героизм того, кто начал первое вторжение и выиграл первое сражение при взятии замка клана Труйга, кто взял первый регион, кто победил Гуго Элорана, кто захватил Бесплодные земли, прошёлся волной по Ойдону, захватил Газарию и перекупил целую армию. За свой счёт, заметим! Того, кто победил в общей сложности две армии Гуго, две армии Эссина, одну Рейпла, армию Эммея, и ещё этих панцирников… не знаю, кто ими командовал. Кто взял более полусотни замков, кто прошёл сотни километров маршей и походов, что первым достиг стен Монта, кто разгромил самого короля Вейрана… Если Вы оспариваете мои воинские успехи, то я немедленно вызову Вас на дуэль и убью на ней без всякой жалости. Да, если Вы не знали — у меня магический иммунитет божественного уровня. Что-то хотите мне «выкатить»?

— Но если мы не придём… Не пришли… Это позор. Это трагедия. Эрик уничтожит меня. Он скажет, что я не смог Вас убедить. Что я трус. Что я предатель.

— А Вам не похрену, что скажет Эрик?

— Мне конец! Вам конец, лорд Рос!

— Ну, Вы зря согласились работать на таких условиях, барон. Не могу сказать, что это был хороший выбор. Давайте по существу. Штатгаль и умарцы удерживают Фельк и стоят неподалёку от стен Монта. Мы на войне, мы сражаемся и побеждаем. А то, что не поучаствуем в сражении королей… Я видел каждого из них по отдельности. В принципе, мне всё понятно. На войне я намерен победить. Если Назир не облажается, так и будет. Если после всего того, что я сделал в этой войне, он проиграет, это его проигрыш. Я… И, кстати, Вы тоже — к этому не имеем отношения. За каким хреном генеральной группировке Штатгаль и умарцы? Нас в кулуарах называют армией отбросов, не так?

Кройчл потупился. Мои слова не были предположением, мне рассказал об этом принц Гизак.

— Ну, так зачем им отбросы, а? Для численности? Да в гробу я видел такой подход, в белых тапках. Мы никак не можем на это к северу от Монта сражение повлиять. И будь я сейчас на поле, тоже бы не смог. А я терпеть не могу бессилие. Битва идёт в пятидесяти милях отсюда. Ну и пусть себе идёт. Проявим терпение и дождёмся результата. Или у Вас есть волшебная палочка, чтобы перенести нас туда немедленно?

— Нет, — вздохнул Кройчл. — Не знаю я таких палочек, мои способности к телепортации ограничены примерно пятнадцатью персонами за раз.

Некоторое время маг молчал.

— Могу я Вас, герцог, попросить… когда получите какие-то свежие вести о сражении, поставить в известность и меня? — просительно обратился ко мне маг.

— Да. Это можно. А теперь, с Вашего позволения, я доем.

* * *

Вечернее солнце спускалось к горизонту, когда в окно того же кабинета постучал тяжёлым клювом ворон.

Я спал, точнее беспокойно дремал на диванчике, в лёгком доспехе и его жёсткие края впивались мне в подреберье.

От стука я проснулся и подошёл к окну, впуская птицу, словно та была доставщиком продуктов, которые я заказал.

Крупный ворон, тяжело взмахнув крыльями, опустился на край моего стола. Его перья были взъерошены, а на груди виднелись бурые пятна засохшей