Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

— Все что угодно. Я весь твой.

— Мерик, Джон и Ричард. Знаешь таких?

— Припоминаю. — Он нахмурился. — По-моему, я какого-то горячего мальчишку учил мастерству рапиры. Британец. Да, несколько лет назад. До того, как пришлось мне… — Он, пожалуй впервые, вспоминая о Родине не сокрушался, а просто грустно вспоминал. — Мне покинуть Родину свою. Францию. А что?

— Да здесь они. Побил я его на клинках.

— Не удивительно. — Он широко улыбнулся.

— Ну и третье. Завтра поутру в Фили. Учить людей. — Проговорил уже без тени иронии, по-деловому.

— Сделаем. Это все будет, господарь.

— Ну а пока, отдыхай.

Он сделал реверанс, отошел и продолжил свой разговор с Луи.

Минут через пять яства были убраны, а карта разложена. Все было готово к завершающей части военного совета. Описать, опередить, как и куда мы двинемся и как бить будем Жолкевского, а потом Жигмонта.

Нависли все мои полковники над планом.

— Значит так. Вот, дорога Смоленская. По ней и пойдем. Прямо. Самым быстрым и коротким путем. — Начал я, показывая лучиной направление. — До Можайска, где основные силы стоят, сколько?

Я не помнил расстояния. Все же в моем времени такие вещи легко угадывались по картам, а здесь это все не тривиально было. Понятие масштаба, конечно, уже существовало, но было оно весьма примерным.

— Верст сто, господарь. — Проговорил Ляпунов доселе в совет с речью не вступающий.

— Дней за пять должны дойти. — Я вздохнул, памятуя о том, с какой черепашьей скоростью здесь ходят армии.

— Да, если маршем скорым идти, без проблемных пушек, то должны. — Кивнул Голицын. Обратился ко мне. — Кого назначишь, как руководить будем? Кого здесь, в Москве оставишь за делами следить.

Волновало это старика, но что главное не сомневался он, что я сам воинство поведу. И в этом он был прав. Никому я не доверил бы поход против ляхов. Только сам, только своим умением и хитростью бить их буду. По-другому… Эх, как бы не привело это к тяжким потерям.

— От Смоленска до Можайска чуть больше двух с половиной сотен верст. — Погладил бороду Трубецкой. — Вряд ли Жолкевский совсем без пехоты пойдет. Поэтому ему от Смоленска дней двенадцать, а то и больше.

— Там еще Вязьма на пути. — Проговорил Василий Васильевич Голицын. — Сын мой там, на западе. Он пока ляхов сдержит. Но сил мало у него. Шведы там, вроде стойкие. Но… Кто знает, как там сейчас дело-то поворачивается.

— Гонец до Можайска и обратно. — Я задумался. — За двое суток должен обернуться. Если гнать.

— Если лошадей не щадить, то можно. Но, но риск-то большой. Банд всяких много. — Внес свои мысли Шереметев. — Могут схватить. А мы ждать будем.

— Ну что нам, без связи сидеть теперь. — Проговорил я недовольно. — Нужно понимать, знать нужно. Что ляхи, где они. Как у наших войск дело обстоит.

— Надо. — Первым поддержал меня Ляпунов. Затем остальные закивали головами.

И здесь внезапно на улице раздался громкий выстрел, затем донесся с места, куда московский люд, торговцы возы привезли, звон стали.

* * *

В 1994 году Народный учитель СССР, умер. Очнулся в Российской империи, в 1810-м, в теле учителя-изгоя. Предстоит драка, за умы, за страну:

https://author.today/reader/546410

Глава 10

Полковники мои встрепенулись. Понимали все, что, скорее всего, драка между их людьми идет. Кому еще в кремле с заходом солнца из пистолей палить и сабли из ножен тянуть?

— Что? — Я вскинул бровь, оторвавшись от карты. — Идем.

— Ты господарь, не гневись только… Прошу тебя. Разобраться… — Начал Григорий.

— Разберемся.

Когда мы подходили к двери, из коридора, ведущего в бывшие царские покои Шуйского, в так называемую мужскую часть выскочил Богдан, а следом за ним Абдулла. Лица злобой перекошенные. Первый с саблей и пистолем, босиком, в одних портках. Поверх голого торса накинут кафтан, видимо, им он прикрывался или спал на нем. Татарин в расхлестанном халате с луком. Колчан за плечом торчит, стрелы гремят при ходьбе. Глаза у обоих дикие, вращаются.

— Кого бить? Где враг! Господарь! — Заорал казак.

— Алга! — Прошипел татарин.

Я бы даже рассмеялся, если бы ситуация не выглядела опасной. Махнул им рукой.

— За мной. Все.

И мы скорым шагом, переходящим на бег, рванули по темным коридорам наружу. Туда, где совсем недавно рассматривали подаренные московским народом телеги со всяким имуществом.

Не доходя несколько десятков шагов, на нас вылетел ошалелый парень. Видимо послали самого молодого и шустрого.

— Там… Там…

— Что? — Спокойно спросил я. Тряхнул его за плечи.

— Господарь. — Глаза его полезли на лоб. Видимо, в полумраке он не разобрал, на кого налетел. — Сотники с боярскими побьются сейчас. Наши с московитами.

— У нас тут все наши. Чужих нет. — Толкнул его обратно. — Веди и рассказывай.

Он двинулся параллельно мне и запинаясь пытался пояснить по ситуации.

— Там же как… Дядька Григорий… Он же это… Он же приказал все ценное в казну… В сокровищницу, значит, а возы… Возы к поместью. К этим. Ну.

— Мстиславским.

— Да, господарь, да. Так все.

— И?

Просвет двери был уже совсем рядом.

— Ну мы пока смотрели, пока то, пока се… А тут спор зашел, кому сундуки с серебром нести. Мы-то это… Взялись, значит. А эти говорят…

— Чего? — Я вышел на улицу.

— Рожей не вышли… Ну или как-то так. Я-то не слышал сам. Но тут как началось, ну и… Мне говорят, беги. Быстр ты. Зови… А то побьем бояр.

Я хмыкнул. Мои люди проявили невиданный гуманизм. Там на поле перед Серпуховом, не думая в упор после удара тяжелой моей бронной конницы легкие аркебузиры расстреляли почти полторы сотни детей боярских и бояр. Самую элитную конницу, что привел Дмитрий Шуйский. Цвет московского боярства. А здесь, получается. Раз за столом вместе сидели, то сразу бить не стали.

Моих то ощутимо больше было. На чьей стороне сила было ясно.

Огляделся. С крыльца, сверху все было вполне хорошо видно, несмотря на время суток.

Соборную площадь в кремле уже своим пологом накрыла ночь. Кое-где горели факелы, вырывая из мрака пространство. В темноте при свете луны видно было силуэты людей. Преимущественно спины.

Большой отряд — явно мои, окружили у одной из телег человек пятнадцать. Как раз детей боярских, что привели с собой в качестве сопровождения Голицын и Шереметев. Пахло порохом, но крови и павших я не видел.

Шумно было. Орали люди друг на друга. А от поместья Мстиславских и со стороны собора, с севера получается, видел я, что торопятся на подмогу моим