Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

Ну… Тут без шансов. В случае боя боярчикам смерть придет очень и очень быстро. Чего же они ерепениться то вздумали?

— Люд служилый! Чего удумали⁈ А?

— Господарь, господарь пришел, господарь здесь. — Прокатилось.

— Что не поделили? Кого казнить? Кого миловать? А ну! — Я начал спускаться.

Мои люди как-то расступаться начали. Оружие, что в их руках было, отправлялось в ножны. Пряталось. Драться они явно не горели желанием, хотя и сила на их стороне была. Знали, если я пришел, то по справедливости все рассужу.

— Мои это… — С тяжелым вздохом проговорил Шереметев.

Здесь же вмешался Голицын, тоже добавил.

— Да и мои.

— Вижу. Разберемся.

Подошел я поближе к возам, где держали оборону дети боярские.

— Ну что? Чего не поделили? Вроде недавно ели, пили вместе, говорили. А тут, за сабли? Кто зачинщик?

Повисла тишина.

— Что, всех казнить? — Холодно сквозь зубы процедил, давая понять, что если не выйдет тот, кто виновен, достанется всем и сильно.

— Я это! — Вперед вышел молодой, считай безусый совсем, слегка осоловевший и трясущийся от выброса адреналина в кровь, парнишка.

Сколько же тебе, мальчишка? Не рано ли ты саблю взял, да еще и на моих опытных людей с ней.

— Как звать? — Я уставился на него.

Заметил, что сбоку Василий Чершенский подходит, но взгляда от мальца не отводил.

— Павел Янушев я. Шереметеву, Фёдору Ивановичу служу. Второй год.

Второй! Мать честная, как же оскудела со Смутой земля Русская, если такие мальцы служат. Или может это глаза меня подводят и в темноте не понимаю. Может, просто молодой да щуплый?

— И чего же ты за саблю-то хватаешься? Чего палишь из пистоля?

— Из пистоля не он. — Проговорил тихо Чершенский. — Не он это, господарь.

— Разберусь. — Я не повернул на него голову. — Потом поговорим, сотник.

Буравил взглядом этого Павла.

— Ну так что?

— Да чего они… — Проговорил он с какой-то, почти детской, обидой. — Вижу я, значит, что серебро в ларцах. А эти их брать… И тащить! — Он петуха пустил, голос срывался, когда мальчишка говорил.

— Тащить? Куда? — Я приподнял бровь.

— С воза. Брать. Руками своими. А рожи-то… — Он вскинул глаза на меня. В них был страх невероятный, но также за ним пряталось нечто по-настоящему могучее. — Мы таких на Волге с Федором Ивановичем били.

— Рожи? — Я не очень понял, о чем он. Но спустя миг до меня стало доходить.

М-да… Ситуация-то не стоила выеденного яйца. Нашли из-за чего биться.

— А как еще… Сразу видно, казаки. А от казака до разбойника…

При этих словах мои люди, что подле стояли, загудели, несмотря на то, что стояли до этого, все слушали, молчали. Но такого отношения к себе даже в моем присутствии терпеть им не хотелось.

— Хочешь сказать… — У меня чуть не сорвалось слово «малец», но все же не стал я его унижать. Человек совершил поступок, для которого нужна по-настоящему могучая сила воли. Да, идиотский поступок. Не разобрался. Юн слишком был и неопытен. — Хочешь сказать, что люди мои, разбойники?

— Да… — Тут в его глазах страха стала еще больше. Он отшатнулся, замотал головой. — Нет, господарь, нет, никак не могу. Но… Но…

— Но?

Он голову опустил. Сейчас расплачется, как мальчишка.

— Не доверил ты людям моим серебро носить? Засомневался? — Я усмехнулся. — Защищал добро мое от людей моих?

— Господарь… — Почти простонал он. — Видел я… — Шмыгнул носом. — Видел, как обозы воровские люди грабят. Бились мы с ними тогда крепко. — Вскинул голову. Лицо в слезах было. — Не мог я им доверить! Никак!

— Григорий! — Я позвал своего верного снабженца.

Парень стоял, трясся, смотрел на меня.

— Господарь. Все я видел. — Заговорил тихо, спокойно и на удивление по нормальному Василий. — Парень этот он… Да не виноват он, господарь. Молодой. Ну ты же сам рожи наши то видел. Ну… Не казни его, не гневись… господарь. Надо, мне плетей дай.

Я с усмешкой на него посмотрел.

— Казак плетей просит, это чудо. Ты что? Перегрелся? Или…

Но Василий смотрел на меня на удивление серьезно.

— Он, как лучше хотел. Но… Мы же люди тоже горячие. Он саблю потянул, закричал. Они вокруг. Думали, что грабим мы обоз. А мы как… Мы же в казну все.

— А стрелял кто?

— Да я стрелял. В воздух. А на саблях ну… Ну вышло, да, оттеснили всех их, чтобы вместе были. Не разбежались, не порезали кого случайно. Ну…

Сомневаюсь, что так было на самом деле. Очень сомневаюсь, но в целом версия Чершенского меня устраивала, как официальная. Никто не пострадал и ладно.

— Звал, господарь. — Григорий подошел, глянул на меня на мальчишку, прижавшегося к возу и трясущегося. Он все еще никак не мог успокоиться.

— Значит так, Григорий. Это Павел Янушев. — Я показал на паренька. — Человек, вижу, честный, но… но опыта мало у него. Своих от чужих не отличает и думает, что если лицом кто не вышел… — Я рассмеялся. — Тот враг. Бери его, помести к своим людям или к сотне Якова, как решишь. Чтобы он при них пожил, пообтерся. Скажи, пускай учат всему. Скажи, мое слово.

Григорий кивал.

— Фёдор Иванович. — Шереметев стоял недалеко, все слышал. — Ты не против? Что скажешь?

— Да парень он толковый, но… — Он плечами пожал. — Горячий. Забирай, уму-разуму научишь его. Может поживет дольше.

Мальчишка смотрел то на меня, то на своего бывшего воеводу, предводителя. Хлопал глазам. Не очень понимал, что же произошло.

— Так, давайте шустрее все по местам. И чтобы в этот раз без всего вот этого. Ценное в казну, в сокровищницу. Остальное пока во двор к Мстиславским. И отдыхать. Завтра с первыми петухами подниму.

Инцидент был исчерпан.

Мы вернулись в малый тронный зал. Посидели еще немного. Обсудили планы, поговорили о размерах войска, которое сможем выдвинуть. Не особо разговорчивый Воротынский, что со стрельцами к Серпухову шел, доложил о том, что и как можно сделать с людьми огненного боя, пешими. Были у него некие соображения. Голицын, что ввиду глубоких седин знал многое, выдал информацию о том, сколько кого еще из Подмосковья рекрутировать в войско можно. Кого кем заменить, куда народ отправить и сколько лучше для прикрытия столицы от всяких разбойников по типу Лисовского оставить.

А то да — Жолкевского разобьем, а за спиной Москва без гарнизона падет перед каким-то очередным лиходеем и самозванцем. Нет, такого допускать нельзя. К тому же полагаться на полную поддержку горожан также не стоит. Люди не военные, не стойкие, в случае опасности могут и переметнуться. Здесь как бояре в Тушине перелетали — то