К нам едет… Ревизор 2 - Валерий Александрович Гуров

— Купеческое общество имеет честь пригласить ваше благородие сегодня… — читал он, слегка приподняв бровь, затем опустил лист на стол и пожал плечами. — Надо признать, весьма своевременно.

Впрочем, вежливость формулировок не могла скрыть очевидного: приглашение появилось с удивительной поспешностью.

— Первое движение, — шепнул я, больше себе, чем ему.

— Простите?

— Ничего, просто отмечаю, как быстро уезд проявляет заботу о вашем досуге в связи с последними обстоятельствами.

Ревизор усмехнулся краешком губ, но сказать ничего не успел, потому что в дверь снова постучали. Ревизор на мгновение замер, затем бросил на меня быстрый взгляд:

— Однако ж… Войдите.

Тот же слуга появился на пороге, и теперь в его почтительном поклоне ощущалась неловкость. Даже на его взгляд всё это было странно, но задавать вопросы было не его делом.

— Ещё одно письмо, ваше благородие.

На этот раз конверт был украшен гербовой печатью, более тяжёлой и официальной, чем предыдущая. Алексей Михайлович вскрыл его ножом для бумаги и пробежал глазами несколько строк, после чего начал читать вслух, уже не скрывая иронии.

— Уездный предводитель дворянства имеет честь пригласить… обед… знакомство… забота о моём удобстве… — он отложил лист и негромко рассмеялся. — Гостеприимный уезд, Сергей Иванович!

Я ответил сухой улыбкой. Мы оба понимали, что всё это, конечно, отнюдь не совпадения. Приглашения ложились на стол одно за другим так, будто составляли расписание ревизора, заранее продуманное и согласованное.

Я собирался поделиться своими соображениями с Алексеем Михайловичем, когда в дверь постучали в третий раз. Слуга вошёл заметно быстрее обычного и поклонился чуть ниже, чем прежде.

— Простите, ваше благородие… ещё доставили.

Он протянул конверт обеими руками, будто намекая, что хочет как можно скорее избавиться от него и уйти. Алексей Михайлович даже не стал садиться, вскрыл письмо стоя и начал читать сразу вслух.

— Приглашение посетить склады и ознакомиться с хозяйственной частью уезда… сегодня же.

Ревизор медленно опустил письмо на стол рядом с двумя предыдущими и развел руками.

— Вот так композиция!

Я придвинул к себе письма и разложил их на столе в одну линию. Бумага отличалась плотностью, печати — рисунком, почерки — наклоном. Однако чем дольше я на них смотрел, тем отчётливее проступала общая мысль, скрытая за вежливыми формулировками.

Ревизор наблюдал за моими действиями молча и уже без наивной готовности принимать происходящее за проявление провинциального гостеприимства, что заслоняла ему взор еще неделю назад. Алексей Михайлович все понимал.

— Однако, это интересно, — выдал он, не дожидаясь моих слов. — Они хотят занять весь мой день. Сергей Иванович… а что лично вы об этом думаете?

— Думаю, это не случайность, Алексей Михайлович. Ещё вчера уезд действовал как единый механизм. Одно приглашение и одна линия поведения. Сегодня же приглашения приходят отдельно, но… почти наперегонки.

— Вы хотите сказать, они перестали действовать вместе? Но ведь время приглашений не совпадает, и…

— Думаю, так, — подтвердил я. — После вчерашнего вечера между ними возник раскол, и теперь каждый старается успеть первым вас задобрить и переубедить, не дожидаясь общего решения. Но при этом у них остаётся одна задача на всех — не позволить вам оформить все результаты проверки до приезда вашего отца. Вот они и предлагают вам плотное расписание, в котором почти не остаётся времени на работу. Забота о вашем удобстве, только удобство это предназначено не вам.

— Значит, вы полагаете, они боятся друг друга…

Я кивнул, не став скрывать удовлетворения.

— Система дала трещину, Алексей Михайлович. Пока она почти незаметна и скрыта под формальностями, но уже достаточно глубока, чтобы изменить поведение людей.

Я отошел от стола и сделал несколько шагов по комнате, чувствуя, как мысли окончательно складываются в решение, которое нельзя откладывать ни на час, ни на полчаса.

— Вот именно поэтому, Алексей Михайлович, нужно действовать, — заявил я, остановившись у окна. — У нас слишком мало времени, чтобы разыгрывать партию медленно и осторожно.

Ревизор поднялся вслед за мной.

— Да, Сергей Иванович, вы абсолютно правы. Нам следует немедля приступить к полноценной ревизии. Для этого созданы все благоприятные условия, какие только могли сложиться. И вы правы, нужно раздавить это змеиное гнездо, пока… до приезда отца, чтобы…

Он сжал губы, будто не в силах договорить, но через секунду всё же продолжил:

— Чтобы у него не осталось ни малейшего повода повернуть всё вспять.

Следуя своей привычной поспешности, ревизор уже потянулся к перчаткам, лежавшим на столе рядом с шляпой. Я тоже взял свою шляпу, и в этот самый момент в дверь постучали снова.

Ревизор бросил быстрый взгляд на стол, где лежали конверты, и заметно поморщился.

— Если это ещё одно приглашение, я, право слово, начну отвечать отказами, не вскрывая, — выдал он с явным раздражением. — Войдите.

Дверь открылась шире обычного, и на пороге появился не слуга, а сам хозяин гостиницы. Он остановился у порога и поклонился значительно ниже, чем требовала простая вежливость.

— Прошу простить за беспокойство, ваше благородие, — начал он, заметно волнуясь. — Но я счёл своим долгом известить вас лично.

Объёмистые щеки его покраснели. Ревизор сделал шаг навстречу и вопросительно поднял брови.

— Поскорее, прошу вас, Павел Порфирьевич. Что случилось?

Хозяин гостиницы на мгновение замялся, собираясь с духом.

— В город уже въезжает экипаж из губернии. Мне сообщили на почтовом дворе, что господин ваш батюшка изволят прибыть в гостиницу ровно через два часа. А значит, через час экипаж будет в городе!

Тот ещё раз поклонился и тихо удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь. Приглашения, письма, разговоры о складах и обедах тотчас утратили прежнюю значимость, уступая место событию куда более высокого порядка.

Я сразу понял масштаб, потому что слишком хорошо знал, как устроены подобные цепочки власти, пусть даже и в иной эпохе.

— Значит, всё происходит вовремя, — поделился я.

Алексей Михайлович стоял неподвижно, всё ещё держа в руке перчатки, и, казалось, не сразу понял смысл моих слов.

— Вовремя? — переспросил он.

— Для уездной администрации, — уточнил я. — Высшая власть появляется именно в тот момент, когда начавшееся расследование только начинает приносить первые результаты.

Ревизор аж опустился обратно в кресло, словно внезапно почувствовал усталость.

— Что ж, мы опоздали… — пробормотал он.

А я вспомнил, как загадочные надписи, едва я только очнулся здесь, охарактеризовали его: решительный. Именно так, нужно только не позволять этой решительности гаснуть.

— Я полагаю, — начав говорить, я тут же сел напротив него, улавливая максимум его внимания, — что теперь в игру входит сила, способная остановить весь процесс одним решением. Один разговор за закрытой