Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста

кафе, украшения, проходящих мимо людей, еду – на все так, словно родился вчера. Джихван медленно, будто знал, что за ним подглядывали, развернулся к Минджу и, не моргая, посмотрел на нее. Детектив сглотнула.

– Что хочешь? – прошептала она.

– Я… – Джихван не очень хорошо знал, насколько сильно изменилась кухня со дня его смерти, но все же решил не рисковать и не выдавать себя. – Закажи на свой вкус. Острота неважна, лишь бы… побольше.

– Хорошо. – Минджу повернулась к электронному табло и начала тыкать в какие-то разноцветные квадратики, пока Джихван наблюдал за ее ловкими пальцами. – Я закажу нам для начала кофе. После этого дня мне требуется несколько литров кофе и много-много льда. Жарко. – Она обмахнулась буклетом с какой-то рекламой.

– Ладно, давай расскажи, в каком деле вы меня обвиняете? Насколько мне известно из новостей, появился маньяк, который убивает девушек. Молодых. Вроде. Все девушки ведут скрытый образ жизни, и их трупы обнаруживают в городе. – Он облизал губы, пока Минджу внимательно слушала. – Как же так получается, что весь город в камерах наблюдения, а вы так и не поймали его?

– А как получилось, что я гналась за тобой до переулка, а в итоге со стороны казалось – я сошла с ума. У меня есть трехминутное видео, как я бегу по тротуару, машу руками, кричу… Совсем одна. – Она устала от того, что волосы то и дело лезли в лицо, поэтому заплела небрежную косу и наклонила голову. – А теперь давай-ка подробнее, откуда у тебя информация? Дело полностью закрытое, и сводок в новостях не было.

– А вы социальные сети лучше контролируйте, я в интернете смотрел. – Джихван осознал, что ему стало намного сложнее управлять эмоциями или он просто разучился это делать, но сейчас вполне удачно выкрутился, хотя не до конца понимал, о чем вообще говорит. – Так что? Расскажешь?

– Когда ты успел напиться? – Она улыбнулась. – Ты думаешь, я тебе расскажу о деле высокой секретности в публичном месте… на центральном рынке? Давай, может, попросим громкоговоритель? – Минджу наконец-то перестала игриво улыбаться и сделала невозмутимое выражение лица. – Ты или очень наивный, или идиот.

– В целом одно другому не мешает, – пожал плечами Джихван, сам понимая, что надежды разузнать правду не много.

Им как раз принесли кофе и токпокки.

– Спасибо. – Он поклонился и посмотрел на свой невысокий стакан с трубочкой. – Так, ну, спасибо. – Теперь он поклонился Минджу.

Он взял палочки, руки отчего-то дрожали, как у немощного старика.

Когда Джихван был полноценным жнецом, то время от времени радовал себя едой и напитками. Он и сам не понимал, почему так реагирует. Аккуратно, насколько позволяло волнение, схватил и положил пару токпокки в рот. Палочки выпали из рук. Ему стало плевать, что о нем подумает Минджу и остальные посетители. Ему в грудь в упор «выстрелила» ностальгия. В последний раз он испытывал нечто подобное, когда ел праздничный ужин перед отправкой на войну. Самая вкусная еда в его жизни. Отец убил последнюю курицу, а мама не могла перестать плакать, когда варила рис. Это так глубоко спряталось в его памяти, что только токпокки смогли вытянуть картинки из прошлого. Его жизнь была коротка по меркам современных людей, да и семья их не могла похвастаться роскошью, но у него находились причины улыбаться.

Джихван прикрыл глаза и начал жевать. Возможно, начальство дало ему не только шанс спасти Минджу, но и шанс вспомнить, что значит быть человеком.

– Почему ты так сильно радуешься? – Минджу опешила от реакции Джихвана. – Слишком остро? – Она начала тыкать пальцем по дисплею с меню, нахмурив брови.

– Нет, все прекрасно. – Он прохрипел и заменил упавшие палочки. Его губы растянулись в улыбке. – Все правда хорошо. Еда вкусная, спасибо.

Он продолжил есть токпокки, уткнувшись в тарелку. Минджу смотрела на Джихвана, не прикасаясь к своей порции. Сегодня у нее тоже был выходной, но неожиданная встреча на лестничной площадке изменила расписание, поэтому поесть она так и не успела. Ее терзали сомнения.

Джихван не просто так оказался на месте преступления. Может, Минджу и сошла немного с ума, но вряд ли этот странный парень с внешностью айдола переместился из центра города на окраину. Он вел себя странно, минимум личной информации и подозрительные реакции на вполне обычные вещи. Она не исключала культурный шок, ведь Джихван упоминал, что приехал в Сеул недавно. Минджу привыкла следовать интуиции, поэтому решила до двадцать пятого числа последить за ним. Тем более, они теперь соседи и это не составит труда. Даже ордер на обыск не потребуется. Пока ее голова переваривала мысли, им принесли чапчхэ[20], а Джихван уже прикончил кофе и смотрел на еду как на сундук с золотом.

– Спасибо. – Он кивнул и ловко палочками переложил пару самых больших кусков мяса Минджу на тарелку. – Как же вкусно, не могу. А можно мне еще чего-то попить?

– Кхм, конечно. – Она заказала и смотрела на мясо Джихвана в своей тарелке. Тот ел, не обращая ни на кого внимания.

– Чем планируешь завтра заняться? – Он спросил, доедая и заставляя Минджу хлопать глазами. – Ты почему не ешь? Давай-давай, ешь, нужно много есть, иначе будут проблемы со здоровьем. – Он кивнул на ее тарелку.

– Да я, скорее, удивляюсь, какой ты пылесос, – она улыбнулась. – Спасибо.

Джихван мило улыбнулся, попивая новый стакан кофе. Он поделился едой с Минджу по привычке, даже не заметив за собой этой мелочи. Там, откуда он родом, иногда обед затягивался из-за вынужденной любезности. Родители перекладывали им мясо и любой вкусный кусочек, помимо риса, старшие братья делились с сестрами, те передавали младшим. И так по кругу. Голод. Голод преследовал всех, а за ним стояла смерть. Он не мог не заметить, как за семьдесят три года изменилась обстановка в стране и в мире, но и сказать Минджу, почему заботился о ней, не мог. Ведь для нее он незнакомец. Он желал ей никогда не столкнуться с адом, через который прошла Корея в двадцатом веке. Пусть ест, пока не лопнет; спит, пока все тело не заболит; смеется, пока ее скулы не начнет сводить. Они положили жизни ради будущих поколений. Он, Джихван, умер ради этого, поэтому пусть ест его курицу и мило краснеет.

– Я слышал, у тебя завтра